– Что именно вы хотите знать? – спросила Нурия с тревогой в голосе.
Я почувствовал, что если сразу не завоюю ее доверие, то не смогу сделать это никогда. Единственное, что мне оставалось, – это рассказать правду.
– Позвольте мне все объяснить. Восемь лет назад, на Кладбище Забытых Книг, совершенно случайно, я обнаружил роман Хулиана Каракса, который вы спрятали там от человека по имени Лаин Кубер, уничтожавшего книги Каракса, – сказал я.
Она пристально посмотрела на меня, боясь пошевелиться, словно мир вот-вот был готов обрушиться на нее.
– Я отниму у вас всего несколько минут, – добавил я. – Обещаю.
Нурия удрученно кивнула.
– Как там мой отец? – спросила она, избегая моего взгляда.
– Хорошо. Постарел, конечно. Он очень скучает без вас.
У Нурии вырвался вздох, значение которого осталось для меня загадкой.
– Лучше поднимемся в дом. Мне не хотелось бы говорить об этом на улице.
20
Квартира, в которой жила Нурия Монфорт, была погружена во мрак. Узкий коридор вел в столовую, служившую одновременно кухней, библиотекой и рабочим кабинетом. Проходя по квартире, я также заметил скромную спальню без окон. Это было все. Впрочем, имелась еще крохотная ванная комната, в которой не было даже душа и сквозь стены которой в квартиру проникали всевозможные запахи: от ароматов кухни из бара внизу до дыхания канализационных и водосточных труб, которым перевалило уже за сотню лет. Квартиру заполняли бесконечные сумерки, она была словно пятно тени между выцветших стен. В ней пахло крепким табаком, холодом и разлукой. Нурия Монфорт наблюдала за мной, пока я старательно делал вид, будто не замечаю ветхости ее жилища.
– Я всегда спускаюсь на улицу почитать, ведь здесь почти нет света, – сказала она. – Муж обещал подарить мне настольную лампу, когда вернется домой.
– Он в отъезде?
– Микель в тюрьме.
– Простите, я не знал…
– Вам и незачем было бы знать. Мне не стыдно говорить об этом, потому что мой муж не преступник. В этот раз его забрали за то, что он печатал листовки для профсоюза металлургов. Это было два года назад. Соседи думают, что он уехал по делам в Америку. Отец тоже ни о чем не подозревает, и я не хотела бы, чтобы он узнал…
– Не беспокойтесь. От меня он ничего не узнает, – заверил ее я.
Воцарилась напряженная тишина, и я подумал, что Нурия, возможно, приняла меня за человека, подосланного ее отцом.
– Должно быть, тяжело вести хозяйство и дом одной, – сказал я первое, что пришло в голову, чтобы хоть как-то заполнить неловкую паузу.
– Да, нелегко. Я кое-что зарабатываю переводами, но, когда муж в тюрьме, расходов много. Почти все уходит на адвокатов, и я вся в долгах как в шелках. Работа переводчика почти так же мало оплачивается, как работа писателя.