– Мы собрали, сколько смогли. Пожалуйста, возьми, если не ради себя, то хотя бы ради нас.
Тем же вечером я, как обычно, пришла в квартиру на Сан-Антонио. Хулиан ждал меня, сидя в темноте. Он сказал, что сочинил для меня стихотворение. Это было первое, что он написал за последние девять лет. Я собралась прочесть его, но, не выдержав, расплакалась, бросившись ему на шею. Я рассказала ему все, потому что больше не могла так жить. Потому что боялась, что Фумеро рано или поздно найдет его. Хулиан молча слушал, гладя меня по голове, словно маленькую девочку, и нежно прижимая к себе. Впервые за долгие годы я почувствовала, что наконец-то могу на него опереться. Изнемогая от одиночества, я хотела поцеловать его, но Хулиан не мог ответить на мой поцелуй – у него не было ни губ, ни кожи. Я так и заснула в его объятиях, съежившись на его детской кровати. Когда я проснулась, Хулиана рядом не было. Услышав его легкие шаги по крыше, я сделала вид, будто сплю. Позже по радио сообщили, что тем утром на проспекте Борн на скамье напротив церкви Санта-Мария-дель-Мар был обнаружен мертвец, сидящий со сложенными на коленях руками. Полицию вызвал местный житель, увидевший, как голуби выклевывают покойнику глаза. У трупа была сломана шея. Сеньора Санмарти опознала его жена. Когда новость достигла приюта на озере Баньолас, тесть покойного вознес хвалу небесам и сказал, что теперь может умереть спокойно.
13
В одной из книг Хулиан написал, что случайности – это шрамы на теле судьбы. Но случайностей не бывает, Даниель. Все мы – марионетки в руках собственного бессознательного. Долгие годы я хотела верить, что Хулиан все тот же, кого я когда-то полюбила, или что это хотя бы пепел того прежнего человека. Я хотела верить, что мы сможем хоть куда-то выплыть на волнах нищеты и надежды, что Лаин Кубер умер или вернулся на страницы книги. Мы готовы верить чему угодно, кроме правды.
Узнав об убийстве Санмарти, я словно прозрела. Я вдруг поняла, что Лаин Кубер все еще здесь, более живой, чем когда-либо. Он поселился внутри обезображенного огнем тела человека, лишенного даже своего прежнего голоса, и подпитывается его воспоминаниями. Я обнаружила, что он нашел способ уходить и возвращаться в квартиру на Сан-Антонио через слуховое окно, ведь входную дверь я по-прежнему запирала на ключ. Лаин Кубер в облике Хулиана Каракса бродил по городу, заходил в заброшенный особняк Алдайя. Однажды, спустившись в склеп, в приступе безумия он разбил надгробия и вытащил на поверхность гроб с останками Пенелопы и своего сына. «Что же ты наделал, Хулиан?»