– Здесь ничего нет, Хулиан, – прошептала я. – Они все продали перед отъездом в Аргентину.
Он обессиленно кивнул. Мы снова спустились на первый этаж. Хулиан направился в библиотеку. Полки были пусты, камин засыпан строительным мусором. На мертвенно-бледных стенах отражались, вздрагивая, тусклые блики. Кредиторы и ростовщики вынесли все, даже память, которая, должно быть, давно уже затерялась в пыльных подвалах какого-нибудь ломбарда.
– Я напрасно вернулся, – пробормотал Хулиан.
Так будет лучше, думала я, считая мгновения, отделяющие нас от входной двери. Если бы мне удалось увести его оттуда, даже смертельно опустошенного, быть может, у нас был бы еще шанс. Я хотела, чтобы Хулиан вобрал в себя пустоту и крах этого дома, чтобы он наконец освободился от воспоминаний о прошлом.
– Тебе нужно было вновь прийти сюда, чтобы все увидеть своими глазами, – сказала я. – Теперь ты знаешь, что здесь ничего больше нет. Это всего лишь пустой дом, Хулиан. Пойдем.
Бледный, он взглянул на меня и молча подчинился. Я взяла его за руку, и мы пошли по коридору к выходу. Полоска уличного света, проникшего сюда из-под двери, была в нескольких метрах от нас. Я уже ощущала запах травы и дождя. Вдруг я почувствовала, что потеряла руку Хулиана. Остановившись, я обернулась. Он стоял неподвижно, устремив взгляд в темноту.
– В чем дело, Хулиан?
Он не ответил. Словно завороженный, он не мог оторвать глаз от коридора, ведущего в кухню. Я подошла, вглядываясь во мрак, нарушаемый голубоватым пламенем лампы. Дверь в конце коридора была замурована. Стена из красных кирпичей, наспех уложенных какой-то явно неумелой рукой, была заляпана известью. Я не понимала, что происходит, но внезапно почувствовала, как ледяной холод сковал меня. Хулиан медленно подошел к кирпичной кладке. Все другие двери в доме были открыты, лишены замков и ручек. Все, кроме этой – красной кирпичной стены, спрятанной в глубине мрачного узкого коридора. Хулиан положил руку на ярко-алые камни.
– Хулиан, пожалуйста, давай уйдем…
Когда он ударил кулаком по стене, звук этого удара гулким эхом отозвался в пустоте. Мне показалось, что у него дрожали руки, когда он, поставив лампу на пол, жестом приказал мне отойти на несколько шагов.
– Хулиан…
Новый удар поднял облако красноватой пыли. Хулиан принялся ожесточенно бить по стене. Казалось, я слышала, как трещат его кости. Но Хулиан даже не поморщился. Он снова и снова наносил удары, с неистовством заключенного, рвущегося на свободу. По его рукам текла кровь. Наконец первый камень поддался и, вывалившись из стены, упал с той стороны. Окровавленными пальцами Хулиан принялся расшатывать кирпичи, расширяя отверстие, зиявшее во мраке. Он задыхался, выбившись из сил, охваченный безумной яростью. Я никогда не думала, что он способен испытывать это чувство. Один за другим камни стали падать, и стена обвалилась. Хулиан замер, его лицо было покрыто холодным потом, кожа на руках содрана до мяса. Он схватил лампу и поставил на один из кирпичей. Там отчетливо виднелась деревянная дверь, украшенная резьбой и фигурами ангелов. Хулиан медленно провел по ним рукой, словно пытаясь прочесть зашифрованное послание, предназначавшееся только ему. Потом он толкнул дверь, и она медленно открылась.