Я помню ее сидящей спиной к двери, с опущенными руками и поднятыми вверх ладонями. Помню ее высоко поднятое, призывное лицо в тот момент, когда я ласкал ее шею кончиками пальцев. Помню, как она положила мои руки себе на грудь, как дрожали ее взгляд и губы, когда я, обалдев от восторга, теребил пальцами ее соски, как она соскользнула на пол, а я ласкал губами ее живот и как ее белые бедра принимали меня.
– Ты раньше делал это, Даниель?
– Во сне.
– А серьезно?
– Нет. А ты?
– Нет. И с Кларой Барсело?
Я засмеялся, кажется, над самим собой:
– Что ты знаешь о Кларе Барсело?
– Ничего.
– А я еще меньше.
– Не верю.
Я наклонился к ней и посмотрел прямо в глаза:
– Я никогда и ни с кем этого раньше не делал.
Беа улыбнулась. Моя рука скользнула меж ее бедер, и я потянулся к ее губам, готовый поверить, что каннибализм – высшая ступень познания.
– Даниель! – позвала она еле слышно.
– Что?
Ответить она не успела. Внезапно сильное дуновение из-под двери обдало нас холодом, и в то остановленное мгновение, прежде чем сквозняк погасил свечи, в наших взглядах отразилось одно и то же: окутавшее нас волшебство развеялось, как дым. Оба мы сразу поняли, что за дверью кто-то есть. На лице Беа отразился ужас, а в следующее мгновение нас накрыла тьма. И раздался удар. Мощный, словно дверь выламывали чем-то стальным с такой силой, что она чуть не слетела с петель.
Беа в темноте подскочила, и я обхватил ее руками. Мы отшатнулись к противоположной стене ванной комнаты, и как раз вовремя, потому что, когда на дверь обрушился следующий удар, она распахнулась, с громким треском врезавшись в стену. Беа вскрикнула и вжалась в меня. В тот миг я мог видеть только синий туман, вползавший из коридора в ванную, и спиральные змейки дыма погасших свечей. Дверной проем был похож на пасть тьмы, и мне показалось, что на пороге стоит чей-то хищный силуэт.
Объятый ужасом, я выглянул в коридор, в глубине души надеясь увидеть какого-нибудь бездомного бродягу, который забрался сюда в поисках убежища в неспокойную ночь. Но в коридоре не было ни души, только из окон тянуло туманом.
Дрожавшая в уголке Беа окликнула меня, и я сказал:
– Никого. Наверно, это ветер.
– Ветер не колотит кулаками в дверь, Даниель. Пошли отсюда.
Я вернулся в комнату и собрал одежду.
– Держи, одевайся. Сейчас поглядим.
– Нет, лучше нам уйти.
– Да, только мне надо кое в чем убедиться.
Мы быстро на ощупь оделись, в воздухе повис пар от нашего дыхания. Я поднял с пола свечу и снова зажег. По дому гулял холодный сквозняк, будто кто-то открыл все двери и окна.
– Вот видишь? Это ветер.