– Где ты, черт тебя побери, пропадал, сопляк?
– Простите, мама. Я заблудился.
– Ты заблудился в тот самый день, когда появился на этот свет.
Спустя многие годы, каждый раз, когда он засовывал свой револьвер в рот очередному заключенному и нажимал на курок, старший инспектор полиции Франсиско Хавьер Фумеро вспоминал тот день, когда неподалеку от какой-то закусочной в Лас Планас голова его матери на его глазах разлетелась на куски, как спелый арбуз, а он ничего не почувствовал, кроме странной скуки, которую испытывал при виде мертвых. Жандармы, которых вызвал управляющий, встревоженный громким звуком выстрела, обнаружили мальчика сидящим на камнях с еще дымящимся ружьем на коленях. Он бесстрастно созерцал обезглавленное тело Марии Крапонции, которое уже облепили мухи. Заметив приближающихся к нему гвардейцев, Хавьер лишь пожал плечами. Его лицо, словно оспинами, было покрыто каплями крови. Пойдя на звук рыданий, жандармы нашли и Рамона Однояйцевого, под деревом, в траве, в тридцати метрах от места происшествия. Он дрожал, как ребенок, никого не узнавал и бормотал нечто нечленораздельное. Лейтенант гражданской гвардии, после долгих и мучительных размышлений, постановил, что случившееся было трагическим несчастным случаем. Именно так он и написал в отчете, решив оставить очевидную правду на своей совести. Когда гвардейцы спросили у мальчика, могут ли они для него что-нибудь сделать, Франсиско Хавьер Фумеро поинтересовался, нельзя ли ему оставить на память это старое ружье, ведь он так хочет стать военным, когда вырастет…
– Вам нехорошо, сеньор Ромеро де Торрес?
При упоминании отцом Фернандо имени зловещего инспектора Фумеро у меня внутри все похолодело, но на Фермина это произвело гораздо более сильное впечатление: он выглядел так, будто его поразило молнией, лицо приобрело желтовато-землистый оттенок, а руки дрожали.
– Давление, должно быть, резко упало, – произнес Фермин срывающимся голосом придуманное на ходу объяснение. – Этот ваш каталонский климат для нас, южан, порой бывает смерти подобен.
– Могу я предложить вам стакан воды? – участливо спросил священник.
– Если только это не затруднит вашу светлость. И, может быть, пару шоколадных конфет, если есть. Просто чтобы поднять уровень глюкозы в крови, ну, вы понимаете…
Святой отец протянул ему стакан, который Фермин с жадностью опорожнил одним глотком.
– Из конфет у меня есть только ментоловые леденцы с эвкалиптом. Не желаете?
– Господь воздаст вам за вашу доброту, отче.
Фермин проглотил горсть леденцов и спустя несколько мгновений, казалось, пришел в себя, вновь обретя свою обычную бледность.