– Меня зовут Хулиан, – спокойно сказал тот, протягивая руку. – Мы с моими друзьями собираемся сыграть несколько партий в шахматы в сосновой роще. Не хочешь к нам присоединиться?
– Я не умею играть в шахматы.
– Я две недели назад тоже не умел, но Микель – отличный учитель…
Хавьер смотрел на него с недоверием, ожидая очередной шутки или издевки.
– Не знаю, захотят ли твои друзья, чтобы я пошел с вами…
– Да они сами же это и предложили. Ну, что скажешь?
С того дня Хавьер часто встречался с друзьями, выполнив очередное назначенное отцом задание. Он обычно все время молчал, слушая остальных и наблюдая за ними. Хорхе Алдайя его побаивался. Фернандо, на собственной шкуре испытавший презрение других из-за своего слишком скромного происхождения, старался быть любезнее с этим странным мальчиком. Микель Молинер, обучавший Хавьера шахматным премудростям и наблюдавший за ним с позиций обожаемого им Фрейда, доверял ему гораздо меньше, чем все остальные.
– Этот парень – сумасшедший. Он охотится на кошек и голубей, потом часами медленно убивает их перочинным ножом и хоронит в сосновой роще. Кто бы мог подумать!
– Кто тебе об этом сказал?
– Да сам Хавьер, пока я объяснял ему, как нужно ходить конем. А еще он мне поведал, что иногда по ночам мать укладывает его к себе в постель и тискает.
– Наверняка хотел тебя разыграть.
– Сомневаюсь. У этого парнишки не все в порядке с головой, Хулиан, и, вероятнее всего, не он в этом виноват.
Хулиан старался не обращать внимания на предупреждения Микеля, но уже чувствовал, что эта дружба с сыном сторожа дается ему с трудом. Ивонн не считала Хулиана и Фернандо Рамоса подходящей компанией для своего сына. Из всех богатеньких сынков, учившихся в школе Святого Габриеля, только у этих двоих не было ни гроша за душой. Говорили, что отец Хулиана – всего лишь простой лавочник, а мать – бедная учительница музыки. «У этих людишек нет ни денег, ни стиля, ни положения, мой дорогой, – наставляла Хавьера мать. – Вот Алдайя – совсем другое дело, он – из хорошей семьи». «Конечно, мама, – отвечал Хавьер, – как вам будет угодно». Со временем он, казалось, стал больше доверять новым друзьям. Он уже не молчал, как раньше, и даже вырезал набор шахматных фигурок для Микеля в благодарность за его уроки. В один прекрасный день, когда никто этого не ожидал и даже не думал, что подобное возможно, друзья обнаружили, что Хавьер умеет улыбаться. У него была красивая белозубая улыбка, улыбка ребенка.
– Теперь-то ты видишь? Он нормальный парень, – заметил Хулиан Микелю.
Но Микель Молинер, несмотря на все доводы, оставался при своем мнении и продолжал внимательно наблюдать за странным мальчиком с настороженностью и некоторой ревностью, почти как ученый за подопытным больным.