– Что стало с Фумеро?
– Его и его семью вышвырнули из школы. Кажется, Франсиско Хавьера на какое-то время поместили в интернат. Мы ничего не знали о его судьбе до того дня, когда, спустя два года со дня происшествия в школе, мать Фумеро погибла при странных обстоятельствах. Якобы несчастный случай на охоте. Но это не был несчастный случай. Микель был прав с самого начала: Франсиско Хавьер Фумеро – убийца.
– По этому поводу я многое мог бы вам рассказать… – пробормотал Фермин.
– Во всяком случае, было бы не лишним с вашей стороны для разнообразия рассказать мне правду.
– Мы можем заверить вас, что книги сжег не инспектор Фумеро.
– А кто же в таком случае?
– Мы уверены, что это был человек с обожженным лицом, называющий себя Лаином Кубером.
– Не тот ли это…
Я кивнул:
– Он самый. Персонаж из романа Каракса. Дьявол.
Отец Фернандо, в изумлении подавшись вперед в своем кресле, выглядел таким же растерянным, как и мы с Фермином.
– Становится все очевиднее, что все нити этой запутанной истории ведут к Пенелопе Алдайя, но как раз о ней-то нам меньше всего известно, – заметил Фермин.
– Не уверен, что смогу вам в этом помочь. Я видел ее всего несколько раз, да и то издали, и знаю о ней лишь то, что рассказывал Хулиан, а это, увы, не так много. Единственный человек, часто упоминавший при мне имя Пенелопы, это Хасинта Коронадо.
– Хасинта Коронадо?
– Няня Пенелопы. Она вырастила Хорхе и Пенелопу и обожала их до безумия, особенно девушку. Иногда она приходила в школу за Хорхе, так как дон Рикардо требовал, чтобы его дети ни на секунду не оставались без присмотра кого-либо из домашних. Хасинта была сущий ангел. Она знала, что мы с Хулианом принадлежали к семьям с весьма скромным достатком, и всегда приносила нам что-нибудь поесть, уверенная, что мы голодаем. Я говорил ей, что мой отец повар и что еды-то мне как раз хватало, но Хасинта настаивала на своем. Я частенько ждал ее, чтобы поболтать. Она была самым добрым существом на свете. Одинокая, не имевшая ни семьи, ни собственных детей, эта женщина посвятила всю свою жизнь воспитанию младших Алдайя. Пенелопу же Хасинта обожала всей душой. Она и сейчас только и говорит, что о своей любимице…
– Вы все еще продолжаете видеться с Хасинтой?
– Я изредка навещаю ее в приюте Святой Лусии, ведь у нее никого не осталось. Господь по каким-то недоступным нашему пониманию причинам не всегда воздает по заслугам в этой жизни. Хасинта, конечно, уже совсем старая, но все такая же одинокая, как и прежде.
Мы с Фермином переглянулись.
– А Пенелопа? Разве она не приходила к своей няне?