Мёллер внезапно поднял голову и подмигнул. Харри понял, что его разоблачили.
– Ах ты, хитрец, тебе всегда была по душе работа, разве нет? Тебе просто захотелось поторговаться?
Харри выпятил нижнюю губу и покачал головой. Мёллер посмотрел в окно. Испустил тяжкий вздох.
– Ладно, Харри. Посмотрим, что получится. Но так как ты провинился, я вынужден принять кое-какие меры, которых от меня давно ждут в Управлении. Ты понимаешь, что это означает?
– Да уж как не понять, – улыбнулся Харри. – Что за работа?
– Надеюсь, летний костюмчик висит наготове и ты помнишь, куда в последний раз положил свой паспорт. Твой самолет вылетает через двенадцать часов, и ты окажешься очень далеко отсюда.
– Чем дальше, тем лучше, шеф.
Харри сидел на стуле у двери тесной социальной квартирки в районе Согн. Сестра, притулившись у окна и глядя на снежинки, кружащиеся в свете уличного фонаря, несколько раз шмыгнула носом. А поскольку сидела она спиной к Харри, то он не мог понять, простуда это или грусть по поводу скорого расставания. Сестра жила здесь вот уже два года и прекрасно справлялась сама. После того, что с ней случилось – изнасилования и аборта, – Харри, взяв с собой кое-что из одежды и туалетные принадлежности, переехал в ее квартирку. Прожил он там всего несколько дней, а потом она заявила ему, что достаточно. Она теперь большая.
– Я скоро вернусь, Сестрёныш.
– А когда?
Она сидела так близко к оконному стеклу, что всякий раз, когда она говорила, на нем проступало туманное пятно. Харри сел сзади и положил ей руку на спину. Уловил легкую дрожь и понял, что сестра вот-вот заплачет.
– Как только поймаю этих нехороших людей. Тогда сразу же и вернусь.
– Это…
– Нет, это не он. Им я займусь потом. Ты говорила сегодня с папой?
Она качнула головой. Харри вздохнул.
– Если он не будет звонить тебе, позвони ему сама, прошу тебя. Ты можешь сделать это для меня, Сестрёныш?
– Папа никогда не разговаривает, – прошептала она.
– Папе плохо, потому что умерла мама.
– Но это было так давно.
– Вот и настало время заставить его снова говорить, Сестрёныш, и ты должна мне в этом помочь. Поможешь? Правда?
Она повернулась к нему, не говоря ни слова, обняла его и зарылась лицом в его шею.
Он погладил ее по голове, чувствуя, как рубашка становится мокрой от ее слез.
Чемодан собран. Харри позвонил доктору Эуне и объяснил, что едет в служебную командировку в Бангкок. Больше ему сказать было нечего, и он вообще не понимал, зачем звонит. Может, потому, что приятно позвонить кому-нибудь, кому интересно, где это ты пропадаешь? Харри даже подумал, а не звякнуть ли и официантам в «Шрёдер».