– Хорошо, но неужели ты не мог подождать пару часов, Холе?
– Разумеется, мог, – ответил Харри.
Возникла пауза.
– Так почему же ты звонишь в такую рань?
– Потому что пять следователей и один начальник полиции сидят здесь и дожидаются, когда ты наконец прочухаешься, шеф.
Мёллер перезвонил через два часа.
– По какой причине ты решил, что мы должны проверить именно этого парня, Холе?
– Я подумал, что человек, смазавший нож оленьим жиром, наверняка бывал в Северной Норвегии. Потом я вспомнил пару своих приятелей, которые проходили военную службу в Финмарке и привезли себе оттуда саамские ножи. Ивар Лёкен долго был военным и служил в Вардё. К тому же я полагаю, что он хорошо знает, как обращаться с таким ножом.
– Может, ты и прав, – произнес в ответ Мёллер. – Что тебе еще известно о нем?
– Совсем немного. Тонье Виг считает, что он просто досиживает здесь до пенсии.
– В базе данных на него ничего нет, – сказал Мёллер и вдруг умолк.
– Что?
– И все же одна зацепка имеется.
– Какая именно?
– В поисковике всплыло его имя, но файл я открыть не смог. А часом позже мне позвонили из Генштаба в Хюсебю и поинтересовались, с какой целью я пытаюсь открыть этот файл.
– Ого!
– Мне велели направить письменный запрос, если я хочу получить сведения об Иваре Лёкене.
– Забудь об этом.
– Уже забыл, Харри. В любом случае мы этого делать не будем.
– Ты разговаривал с Хаммерволлом из отдела половых преступлений?
– Да.
– Что он сказал?
– Что никакой базы по норвежцам-педофилам в Таиланде, разумеется, нет.
– Так я и думал. Чертова Информационная инспекция!
– Она здесь ни при чем.
– Вот как?
– Несколько лет назад мы подготовили обзор состояния дел, но единственное, что мы можем, – это следить за ситуацией. Потому что таких норвежцев слишком много.
Когда Харри позвонил Тонье Виг и попросил о срочной встрече, она настояла на том, чтобы они встретились за чаем в Писательской гостиной, что в отеле «Ориентал».
– Все туда ходят, – сказала она.
Харри понял, что под «всеми» подразумеваются белые люди, состоятельные и хорошо одетые.
– Добро пожаловать в лучший отель мира, Харри, – прощебетала Тонье, сидя в кресле в вестибюле.
На ней было синее хлопчатобумажное платье, в руках она держала соломенную шляпку, и весь ее облик, так же как и облик других людей в вестибюле отеля, напоминал о старых добрых колониальных временах.
Они удалились в Писательскую гостиную, заказали чай и церемонно раскланялись с другими белыми, которые, судя по всему, считали, что цвет кожи – это повод для обмена приветствиями. Харри нервно позвякивал фарфоровой чашкой о блюдце.