Ничего бы Павлу жена не сказала, он был надежен, как скала, и верен семье — бесконечно.

На столике у зеркала лежала еще одна записка: «А вот это — обязательно». Она накрывала изящный серебряный браслет с подвешенными на него витыми цветочками-колокольчиками. Филигранно, очень красиво. С удовольствием надела на правую руку. Замок на браслете был для левши. Павел отлично помнил эту ее особенность. Оделась, взяла в руку инофон и коснулась ручки входной двери номера, собираясь выйти.

Вдруг она отчетливо почувствовала страх. Нет, сама Венди не испугалась. Странно. Так ощущают запах обеда в соседней квартире — трудно понять, что именно готовят соседи, но по запаху можно четко определить, «вкусно» или «невкусно».

Запах страха. Его след. Очень странное чувство.

Замерла на пороге, обдумывая.

— Поймала?

Ди вздрогнула всем телом, точно это ее поймали на месте преступления. Обернулась. В нескольких шагах сзади, в арке входа в «правые» апартаменты, стоял Павел. Свежий, гладко выбритый, судя по влажной челке волос — вполне успевший принять душ. В безупречной серой рубашке с коротким рукавом и таких же брюках.

— Пока ты скреблась в ванной, я прокатал три дорожки в бассейне, там душ. Ну и переоделся. Ожидать от тебя оперативности было довольно наивно. Так что ты сейчас ощутила?

— Я… не знаю, как это назвать. След, словно запах. Эмоции. Страх? Теперь я могу сказать точно — это не запах. У меня… нос заложен, запахов я сейчас не чувствую.

— Волшебно. Попробуй еще раз. Сосредоточься, закрой глаза и потянись к следу.

Ди опустила руки. Закрыла глаза, отпустила разум, заставив себя не задумываться над ощущениями. И почувствовала. Решительность, словно желание довести до конца начатое дело. Потом короткий всплеск ужаса и нарастающий страх. Несколько секунд — и нахлынувшие вдруг облегчение вкупе с благодарностью и… восхищением?

Такие острые эмоции, словно она сама это все пережила, не понимая ни причин, ни последствий.

— Ну как?

Подошедший ближе Канин был очень серьезен, даже строг.

— Так… странно.

— Давай я сейчас опишу на листке короткое событие, произошедшее у этой двери полчаса назад. А потом ты опишешь то, что тут поймала. И мы сравним.

— А зачем писать?

— Чтобы ты не решила вдруг, что я хитрю, сочиняя эту историю по твоим словам. Идет?

— Но…

— Тебе вредно так много думать. Ди, ну что мне делать с твоей птичьей головой?

— Может, тебе проще туда залезть и самому все увидеть?

— Не мухлюем, мне нужен чистый эксперимент.

И Паша протянул ей листок, исписанный его безупречным почерком, явно приготовленный заранее.