— В присяге не было ни слова о начальственных мозгах. — Из-за плеча Ладона выглянула Деус-Дивина младшая, сосредоточенно жующая пирожок.

Дракон поежился. Надо будет тренировать устойчивость к чарам ее голоса. Поймал на себе взгляд Антона, ухмылявшегося, как обычно. Ну да. Он же врач, отслеживает клинические признаки ментального воздействия. Пульс, дыхание, стул, мочеиспускание. Тьфу.

— Ань, отойди, будь добра, не жуй мне за шиворот, я боюсь крошек.

— Угу. А скажи, хорошо получается это… жевать? — Хитроглазая и строгая, она даже шутила с выражением вселенской скорби на лице.

— Брысь!

Девушка взглянула на родителей, вздохнула и пошла доставать им обоим чашки, организуя церемониальный чай. Все устали, а дежурство младших в семье за общим столом было традицией этого дома.

— Итак. Я, конечно, идиот, это можно не обсуждать, времени не теряем. Но давайте по пунктам: что тут происходит? — Дракон протрезвел окончательно.

Пора начинать работать.

— Скажите мне, мальчики — подала вдруг голос великая Ге, — а давно ли вы слышали что о своей милой Маричке?

«Мальчики» переглянулись. Очень давно. И это должно было стать поводом для тревоги. «Своей» эта женщина была лишь для самой себя. Милой — ни для кого во всей этой вселенной.

Их общая знакомая не из тех, кого позволительно упускать из виду. Ладон снова остро почувствовал себя идиотом. Да уж, с этим ощущением он нынче зачастил.

— Мам? Скажи, это то, о чем я сейчас думаю?

— Боюсь, даже общей фантазии нашей не хватит надумать достаточно.

Черная молния. Пантера Севера. Черная Звезда. У нее было множество прозвищ. Но суть оставалась все та же. Беспощадная убийца, наемница, злодейка. Жрица древнейшего культа, гетера, почти богиня. Настоящее имя ее знали очень немногие. Для всех она — просто Маричка. Чернокожая была могущественным противником, и коль уж сама Ге бьет тревогу…

— Маричка… — Клавдий задумчиво поцеловал жену в затылок, спуская с рук. — Что же, это все объясняет. Моя дорогая, а ты как всегда восхитительна.

— Осталось понять ее цели, отец. Сомневаюсь, что месть своим бывшим мужчинам вообще интересна такого масштаба фигуре.

— Да. Думаю, это все отвлекающий акт — понервировать наше семейство, не больше. И нападения эти, и все остальное. Ты же помнишь ее: ведь она шахматистка. Ведет свою партию, а мы все играем в шашки, даже в поддавки, на раздевание.

Помнит. Они оба ее помнят. И в той истории оба близких друга тоже были шашками. Сколько масок было в запасе у этой бесконечно древней чернокожей? И существовала ли она вообще — настоящая? Но одно Ладон помнил отлично: когда он уходил, Эрис плакала. Такого темные имморталис не прощают. И он знал ее кровное имя. Смертельно опасное знание.