— Замерзла?

Тревожно взглянул в лицо, точно ища ответы на все их вопросы.

— Нет. Просто… ты такой. Такой невероятный и мой. Мой?

— Дурочка такая маленькая. Твой — до самого кончика хвоста. Каждой полоской. Только твой, и никогда не смей больше во мне сомневаться.

Поцеловал в нос, прижался лбом ко лбу. Осторожно отодвинул непослушную прядь темных волос за ухо. Поцеловал и его. Ему хотелось целовать каждую клеточку ее тела. Чтобы восхитительные, как звезды, серые глаза ее сверкали. Чтобы стонала под ним и в его руках. И звала его чтобы по имени, снова и снова. И кричала, как чайка в бурю, исполняя вечный танец в ритме волн — только с ним. А потом — засыпала на его плече, доверчиво сопя, уткнувшись ему в грудь своим аккуратненьким носиком.

Ощутила его напряжение, лукаво улыбнулась, обняла двумя руками, сразу.

— Алиса, ты уверена? Мы… не навредим? Еще раз такой взгляд — и меня не удержишь.

— Врач даже рекомендовал мне и даже настаивал. Собирался строго даже поставить тебе на вид, между прочим. Срок у нас подходящий. Пошли в душ, ты просто не представляешь себе, насколько он подходит для этих самых вот лечебных процедур.

В ответ на недоуменный взгляд мужа рассмеялась:

— Это я «нору» отделывала. Лер сказал: «Делай что хочешь», я и оттянулась. Вот сейчас я как раз именно этого и хочу. Очень хочу, муж мой. Готов ли ты исполнить долг свой супружеский?

Глаза ее смеялись, изгиб тела весьма недвусмысленно подтверждал все ей сказанное. Развернулась спиной у него на коленях, поймав поцелуй, очень медленно и чувственно потерлась ягодицами о колено мужа, ощутив вдруг горячее прямо за ухом:

— Всегда, любовь моя. Всегда.

Подхватил ее на руки, смеющуюся, счастливую. В душ — так в душ. Нет никакой разницы. Главное — они вместе. На кровати, ковре, столе, подоконнике. Лер сам все затеял, пусть пеняет на себя и не сетует. Сегодня ночью его «нора» — их мир. Мир страсти и любви, мир волшебства примирения.

Им удалось невероятное. Они оба теперь точно понимали, что едва не совершили величайшую ошибку в своей жизни. И пусть это был злой умысел, пусть они были жертвами, жить с этим дальше предстояло им. Счастье, что успели остановиться. Победили морок, сняли проклятие навета и предательства.

Еще в постели, разом очнувшись, посмотрев друг на друга и трезво оценив произошедшее с ними, супруги приняли решение, к которому должны были прийти уже давно.

Что их останавливало? Странное. Кто им сказал, что «личное жизненное пространство» так необходимо любящим супругам? Возлюбленным? Что ментальное единение для супружеских пар — ненужная условность? «Меньше знаешь — крепче спишь»? Знай они мысли друг друга, разве попались бы в эту ловушку? Слишком лакомым кусочком они оба были для этого мира. Слишком уязвимым.