В последние годы к небылицам и страхам прибавилась злость. Люди не трогали Запретный лес, а он разрастался. Небыстро, но захватил часть полей, придвинулся к деревушкам. Если не рубить, что дальше? Да и боязно жить у самой границы, за которой, говорят, бродят невиданные чудища, а страшнее их сами дети леса, светлолицые, беловолосые и непонятные.

Кто станет жить в лесной чаще, когда есть деревни и города? Как они живут? Никого не пускают. Обычаи их неизвестны. Выменивают у границы кое-какие товары на ягоды, хворост и мёд. Это же надо, менять холсты, трудом сотканные, или утварь на хворост, который под ногами лежит, собирай не хочу!

Вот только кто ходил собирать, те не возвращались, а по старому закону и ответа не спросить, сами виноваты. Звери их заедали или дети леса, кто знает.

— Ты говорил, был там, — сказал Шогол-Ву. — Говорил, зашёл и вернулся. Это было?

— Говорил, говорил. Забудь! И мне бы самому забыть. Эх, и до чего жалко, что третьего рогача не прихватили! Там, куда мы путь держим, есть один умелец менять им масти. Продали бы, и нам выгода, и он не внакладе. Лишнее серебро ещё никому не мешало.

Он цокнул языком и прибавил с досадой:

— Да я бы и прихватил, если б только время было. Мы вернулись когда, у ворот уже побывал кто-то и тела прибрал. Хорошо, до рогачей не добрались. Но мы уж спешили, как могли, и каждый миг стрелы в спину ждали. И всё равно жалко теперь, особенно как подумаю, что золото богам обещал.

Подстегнув рогача, человек помолчал немного и сказал задумчиво:

— А вот как думаешь, друг мой Шогол-Ву, если то был мертвец, а не дух потревоженный, то выходит, нет у нас вины перед богами?

— Ты не любишь держать обещания, да?

— Да я слово своё всегда держу! Только если я никакого зла не совершил, то вроде как и слово попусту дал. Ну, куда торопиться, мы ещё награду не получили. Вот получим, поглядим тогда.

Они останавливались дважды. Поджидали нептицу, давали рогачу отдохнуть и напиться. Сидя у говорливого родника, Шогол-Ву вглядывался в туманную даль, но не видел и не слышал погони.

— Я не понимаю, — сказал он наконец. — Почему за нами не идут?

— Ну так след потеряли. Это у меня, вон, лучший проводник во всех Разделённых землях...

Рука человека застыла над плечом запятнанного. Хотел потрепать, но вовремя вспомнил о ранах.

— А у них такого нет, — завершил он.

— Найти след нетрудно. Люди могут. За нами не идут.

— Может, другими путями. А мы вроде недалеко от Кривого Луга, а? Гляжу, места знакомые. Ты как, тут хочешь заночевать или под крышей? Давай крюк сделаем.