Человек примолк, уставившись в землю хмуро, и решительно завершил:
— С того дня перед лицом богов и людей я Н-натль-ик. Во, будто выродки меня нарекали, а не папаша. Мать с него потом шкуру спустила, а толку, если боги уже слышали имя и запомнили его...
Он помолчал, кусая губы, и поднял глаза.
— Ну, доволен? Что скажешь?
Шогол-Ву протянул ему мясо.
— Можешь доесть, Нат.
Они не дошли до степей. Только до равнины с разбросанными по ней полями и небольшими поселениями, что тянулась к югу и востоку. Отсюда нептица сумела бы и сама добраться до мест, откуда родом.
Шогол-Ву велел ей идти, указывая путь. Человек махал руками и кричал. Нептица отбегала недалеко, но неизменно возвращалась.
Когда Двуликий был на макушке холма, сын детей тропы сидел на камне у дороги и молча глядел, как его охрипший спутник наступает на зверя, грозя палкой.
Нептица, хлопнув крыльями, вскрикнула тревожно и наконец пустилась прочь. Человек, бросив палку ей вслед, отряхнул ладони. Замер, подавшись вперёд, уперев руки в бока. Постоял ещё и развернулся, возвращаясь.
Шогол-Ву молчал и ждал.
— Вот так! — зло воскликнул человек, подходя. — Сам не мог? Ты бы ещё на коленях её умолял. Почему я должен это делать за тебя? Уходим скорее, чего расселся!
— Уходим, — согласился запятнанный, поднимаясь.
Но смотрел он не на человека, а на зверя за его плечом. Нептица гордо вышагивала, неся в клюве палку. Когда человек остановился, ткнулась ему в спину.
— Ах ты!.. — оскалился тот. — С меня хватит, слышишь ты? Прикончим эту тварь!
— Уходим, — повторил Шогол-Ву.
— С ней? Вот с этой?
Запятнанный развернулся и пошёл, оставив спутника без ответа. Нептица заспешила следом, выгнула шею, протянула палку.
— Слышишь меня, ты, выродок?
Человек захрипел и закашлялся.
— С этой тварью в город не пробраться, ты же сам говорил! Мы шли, теряли время, а что теперь? Хочешь вот так идти к Заставе?
— Догоняй, — бросил через плечо Шогол-Ву.
Человек догнал, забежал вперёд. Злость придала ему сил.
— Ты слышишь? — взмахнул он руками. — Что дальше, а?
— Мы идём к Заставе.
— Мы день теряем, и чего ради? Как мы пойдём? Мне только стренгу осталось взять и шагать впереди с песней: «Эй, поглядите-ка все, кто идёт»!
— Умеешь играть?
Человек даже задохнулся от возмущения.
— Играть? Да ты... Слушай, рожа пятнистая. Если мы эту тварь на жаркое пустим, я ещё пойму. И лучше бы прямо сейчас.
Шогол-Ву поглядел на него.
— Ну, чего пялишься? Прикончим зверя, или что за мысли в твоей тупой башке?
— Еду добываешь сам.
— Чего?..
Человек остановился, отстал, но тут же догнал запятнанного.