Он хлопнул ладонью по ступени и поморщился.

— И сказал же, помогу — ну, чего ныть? Моя помощь дорого стоит. Прямо жалость берёт порой, что я не выродок бесчувственный... Друг мой Шогол-Ву, я знаю, ты стойкий. Пойди, спроси её, кто отнял рогачей, чего нам ждать во Взгорье. Мне туда не особо-то и надо, не хотелось бы встрять по глупости. Ну? Спроси!

— Ты хотел на Сьёрлиг. Ты думал о тётушке? Разве у вас, людей, не принято заботиться о близких?

— А разве у вас, выродков, не принято резать горло старикам, когда они сами о себе позаботиться не могут? Что это тебя моя тётушка тревожит? Она без меня преотлично жила и дальше проживёт, вон, соседи помогают. Давай, поднимайся и узнай, о чём я сказал, раз уж тебе нравится лезть к другим с расспросами.

Шогол-Ву послушно встал. Протянул спутнику нож, но тот уже не глядел. Запятнанный обернулся и тоже посмотрел вдаль, на разбитую, плохо утоптанную дорогу.

Там, еле заметные, темнели две точки.