— Ладно, — прервал его страж. — А зверь чего? Беспорядка не учинит?
— Да ни в жизни! Он с нами с того дня, как яйцом ещё был. Зажарить думали, а вот этот вцепился. «Это, — говорит, — Хвитт, он мне нравится, так что вот вам, а не ужин...»
— Проезжайте уже, — махнул рукой страж. — Но чтобы в Новом городе не показывались, ясно? Вам и Старого хватит. Живо, живо, запирать будем!
Человек хлестнул рогачей.
— А запираетесь-то чего? — спросил он. — Вроде ж уже всё спокойно?
— Так сверху приказано, а больше вам знать не положено. Давай уже, не задерживай!
— Сам бы рад быстрее, да видите, какие клячи. Да пошлёт вам Трёхрукий удачу!
— И вас пусть не обойдёт своей милостью.
Повозка немного проехала по главной улице, освещённой тусклыми фонарями, и свернула в черноту. Каменные дома обступили тесный, двум телегам не разойтись, проулок. Здешний мрак разгоняли где свеча на окне, где огонь у входа в погребок. Слабый, за закопчённым стеклом.
Смердело кислым и порченым. Варевом из хрящей, тухлой рыбой, гнилыми очистками. Тянуло дымом. Пропитываясь этим всем, болталось на верёвках бельё.
В тёмных окнах переговаривались люди, свесившись над переулком.
— О, гля, кого несёт, — икнул один, взмахнув кружкой.
Шогол-Ву ощутил, как что-то пролилось на плечо, брызнуло на лицо.
— Э-э, кто такие будете? — крикнул второй.
— Шуты-потешники мы. К постоялому двору верно еду, или сбился я?
— Да, — откликнулись из тьмы.
Послышался звук плевка.
— Езжай дальше, не ошибёшься. Порадуйте старого Ламме! А то с поры жёлтых листьев у него и гостей нету.
— Эй, а меня потешить? — донеслось возмущённое.
— А ты не выпади гляди, как в тот раз. Вот потеха будет, если шею свернёшь!..
Раздался хриплый смех.
Повозку затрясло на разбитой дороге, накренило. Дома расступились, открывая место, где можно было поставить телегу под навесом и привязать рогачей. Один-единственный фонарь слабо горел у двери. Даже Одноглазый и то давал больше света.
— Вот оно, — сказал человек довольно. — «Под хвостами рыжухи». Название этой дыре в самый раз, но сейчас я и этому рад. Выспимся, отмоемся и дальше двинем. Ну, чего расселись? Давайте, привязывайте этих кляч. Я уже достаточно потрудился.
В этот закоулок, сквозь тусклые стёкла не могла пробиться даже улыбка Двуликого.
Шогол-Ву спустился по скрипучей грязной лестнице в общий зал, тёмный и низкий, где в этот час находились только двое: хозяин, возившийся у полок за стойкой, и неопрятный старик, уткнувшийся в кружку.
Чадил разожжённый очаг. Волны жара катились, наваливались душно. Побулькивало варево в чёрном котле.