— Не лезь к людям, Тонне.

— Да можно, можно, — охотно согласился человек. — Эта всё жрёт, что не приколочено, и всегда мало.

Дважды просить не пришлось, мальчишку как ветром сдуло с передка. Пошарив в котомке, он протянул нептице ломоть. Та принюхалась, взяла осторожно. Проглотила, задрав морду, просунула сквозь прутья клюв, заскребла лапой: ещё!

— Хорошая! — засмеялся мальчишка и отломил ещё кусок. — Как её зовут?

— Тва... — начал человек.

— Хвитт, — твёрдо сказал Шогол-Ву.

— Хвитт, — поправился его спутник.

— Поехали, Тонне, — окликнул возница. — Нас ждут.

Мальчишка протянул руку к клетке, отдёрнул. Осмелившись, всё-таки погладил белые перья.

— А что она умеет?

— Жрёт, гадит. Ну, танцует ещё.

— Вот бы поглядеть! Ну, как танцует.

— Задаром не выступаем, — подмигнул ему человек.

— Тонне, — сказал возница уже сурово. — Едем!

Мальчишка со вздохом полез на передок.

— Да пошлёт вам Трёхрукий удачу на пути, — скупо кивнул его отец. Сжав губы, взял поводья.

— Да не обойдёт он удачей и вас!

Встречные отъехали, и можно было расслышать, как возница выговаривает сыну:

— Ты зачем полез к голодранцам этим?

— Я хотел покормить!..

— «Хотел», «хотел»! А что наш обед им швырнул, ты подумать не хотел? Сиди теперь голодный!..

Что ответил мальчишка, уже не было слышно.

— Вперёд, убогие! — воскликнул человек, подхлёстывая рогачей, и они поплелись неохотно.

— Ещё раз, — процедила сквозь зубы Ашша-Ри, — ты наплетёшь такую чушь, и я отправлю тебя к ушам богов.

— Отправишь, ага. А что надо было сказать, правду? «Добрый путник, у меня тут пара выродков». Так, что ли?

Ашша-Ри привстала, сдёргивая повязку, и потянулась к ножу, забыв, что он теперь не у неё.

— Тихо! — воскликнул человек. — Ещё кого-то несёт.

С ними поравнялся одинокий всадник.

— Да улыбнётся вам Двуликий! Что ж с вами стряслось-то, люди добрые?

— Да не оставит Двуликий и тебя! А это, значит, завернули мы в лесок по нужде, а с ветки древесник прям на голову свалился. Бешеный, наверное. Вот, ребят подрал.

— Ох, беда какая! Ну, ты их лекарю покажи. А зверя чего с собой тащите?

— Так мы шуты-потешники. Поём, пляшем, зверь танцует. Теперь, правда, беда — этой только и остаётся, что подаяние просить. Это если ещё выживет. Что-то они чудные стали после того, как их покусали.

— На, держи вот, — сказал встречный, и что-то звякнуло. — Ну, пусть вам Трёхрукий удачу пошлёт, бывайте.

— Да не обойдёт он удачей и тебя, за помощь твою и доброту!

Всадник отъехал, и Ашша-Ри, обернувшись, зашипела:

— Ты, знающий мать! Я отрежу тебе язык!

— А я что? — развёл руками человек. — Про куплеты ей не нравится, про древесника не нравится, а что тогда? Ишь, нежная какая!