— Не насмешничай, не гневи богов! Говори всё, что знаешь.

Человек вскочил, упёр руки в бока.

— Если подшутить вздумали, то кончайте! Плохо выходит. А если правда верите в то, что плетёте, то слушайте: ты — видел девчонку, мором изъеденную и невесть как уцелевшую. Ясно, что после болезни и голодной зимы она не красавица. А ты — видела беднягу, который сбежал от Длани. Эти, говорят, и пытать умеют, и что хочешь. Так я не удивлюсь, если человек выглядел как мертвец...

— Думаешь, я не видела мертвецов? Ты говоришь это мне, людская падаль? Он и был мертвец!

— Ох, да верьте во что хотите, мне-то что! Лишь бы мы сами не стали мертвецами, когда в город сунемся. Тьфу! Знал бы, сам уж как-то перебился. Всё врут, что вы, мол, умеете водить — мимо врагов, у космача под носом, короткими тропами. Идём долго — раз, шума на всё Приозерье и Приречье навели — два, стражи вот-вот найдут — три! Око против нас, Длань против нас, дом Свартина охраняется теперь, как будто золотыми раковинами выложен. И я ещё за это половину награды отдать должен?

— Сядь. Когда придёт Одноглазый, я пойду к Свартину, и никто меня не остановит. Никто, слышишь ты? И ты поможешь мне...

— Помогу? Вы, видать, забыли, кто к кому нанимался! Это вы должны мне помочь и вести себя тихо, чтобы никто не услышал! Дела свои со Свартином в другой раз решите, ясно? Если у меня сорвётся, я...

— Ты, знающий мать!..

Шогол-Ву успел встрять между двумя, готовыми вцепиться друг в друга.

— Тихо, — сказал он. — Шуметь нельзя.

— Давай привяжем эту бабу к столбу! От неё одни беды. Возьмём с собой, она всё перегадит.

— Ты!..

— Нет уж, послушай! У Моста тихо посмотреть не могла, в трактире мы или нет? В окно заглянуть ума не хватило? Нет, надо было в дверь ломиться и ножом махать налево-направо. Перста прикончила у всех на глазах, так ещё и язык длиннее, чем коса Белой девы. Руки чешутся убивать — ну так зайди, молча убей и выйди...

Ащша-Ри зарычала, дёрнулась, но Шогол-Ву обхватил её крепко. Человек поглядел на него, гневно взмахнул руками.

— Ты вот знаешь, она выболтала, кого ищет. Всем дала понять, что мы с ней заодно. И ладно бы после этого перерезала глотки тем, кто лишнее услышал — сбежала просто! Я как за мазями пошёл, этот, чёрный, как раз там был, рану свою обработать хотел. Ну, я успел послушать, мне хватило. Теперь не пятна закрашивать, а рожи заколачивать тебе и мне, а то ведь там уже все знают, каковы мы с лица. И в Заставе знают, будь уверен. Тут бы уж хоть на Сьёрлиг уплыть, а то предупредят мореходов, и всё тогда. Схватят!