— Знаете, князь, очень приятно откушать нормальную еду после нескольких дней одной лишь конины. Мы оказались в очень скверном положении перед вашим приходом. И вы, разумеется, чрезвычайно усилили остатки моего батальона своим отрядом.

— Ну что вы, барон, я думаю, что это, наоборот, вы усилили своими стрелками нашу сводную роту, — ответил я любезностью на любезность.

— И все-таки наше положение пока очень сложное, если принять во внимание, что нами занялись французские егеря. Вы, как я вижу, достаточно опытный офицер, чтобы понимать, что наши солдаты вряд ли смогут противостоять в лесу этим французским охотникам. Особенно, если при них имеются толковые командиры, — проговорил Вильгельм.

Я же сказал ему:

— Со своей стороны я тоже вполне верю в ваш серьезный боевой опыт, майор. Но, ваш опыт касается ваших австрийцев. И потому вы не знаете, на что способен простой русский солдат, когда дело идет о выживании. Уверяю вас, мои солдаты справятся и с вражескими егерями, если нужно. Я верю в своих солдат.

Австриец ухмыльнулся разбитыми губами и, почесав свою рыжую бороду, проговорил:

— Что вы доверяете своим солдатам, Андрей, то это, разумеется, хорошо. Но, насколько я понял на нашем маленьком военном совете, куда вы меня столь любезно пригласили, хотя не так давно мы с вами били друг другу морды, у вас нет четкого плана. Вы просто стараетесь вести отряд на восток, чтобы, в конце концов, выйти к границам своей страны. Вот только путь вы избрали неверный. Вам надо было сворачивать к юго-западу на Будапешт и уходить тем же путем, которым ушла основная часть вашей армии после битвы при Аустерлице. Или, хотя бы, идти на северо-восток к Кракову и дальше. Вы же движетесь прямо к горам вместо того, чтобы пытаться обходить их. Например, я бы зимой через горы ни за что не пошел.

Я попытался объяснить:

— У Кутузова имелись планы отхода и на Будапешт, и на Краков. Это так. Но, дело в том, Вильгельм, что я, получив контузию, провалялся без сознания целую неделю, не зная, куда точно двинулись наши войска по окончании сражения. Контуженным я оказался в окрестностях замка Гельф, куда меня перевезли в бессознательном состоянии. У меня не имелось точных сведений о движении нашей армии после битвы, да и время было упущено. Решив, что французы станут преследовать наших независимо от того, какое из двух направлений для отхода предпочтет Кутузов, я, чтобы не нарваться на французов, начал движение посередине между этими двумя направлениями, понимая, что прямо к горам Кутузов русские войска уводить точно не станет.