«Впрочем, откуда же Дорохов знает, как правильно взрывать? Он же не сапер и даже не артиллерист, чтобы уметь верно расположить заряды взрывчатого вещества и произвести направленные взрывы», — подумав так в последний момент, я пришпорил своего коня. Ведь если и можно на кого-то положиться в этом непростом деле подрывника, так только на себя самого. Когда я догнал поручика и драгун за поворотом дороги, они, конечно, удивились.

— Признаться, не ожидал, ротмистр, что вы захотите составить мне компанию, — произнес Федор, когда мой конь поравнялся с его конем на узкой дороге.

— Мне необходимо все проверить на месте, чтобы убедиться в том, что опасность нейтрализована, — сказал я.

— Иными словами, вы мне не совсем доверяете, князь? — прямо спросил Дорохов.

И я ответил ему:

— Поймите, поручик, тут дело не в доверии к вам или к кому-то еще, а в моем собственном чувстве ответственности и долга. Я, как командир отряда, не могу допустить, чтобы какие-то там разбойники оставались у нас в тылу. Следовательно, я лично должен убедиться в их ликвидации.

— Что ж, давайте тогда убедимся вместе, — улыбнулся Федор.

И вскоре наши кони выскочили на открытое место, почти лишенное растительности и каменистое, с каменными остовами каких-то длинных строений, напоминающих ни то остатки амбаров, ни то конюшен, мимо которых от дороги вправо отходила еще одна дорога, упираясь в скалистое основание ближайшего холма. И там неприятным черным зрачком зиял вход в рудник, по обеим сторонам которого дежурили наши разведчики, а прямо напротив проема, ведущего внутрь скалы, лежали в нелепых позах застреленные разбойники.

Подъехав поближе, я сразу же обратил внимание, что покойники одеты совсем не как разбойники, а в военную форму. На убитых были серые мундиры с красными отворотами, с погонами и с воротниками того же цвета. На головах у них сидели черные шлемы с желтыми вензелями императора Франца и с гребнями из щетины поверху. На ногах у всех имелись одинаковые сапоги. А рядом с каждым валялось стандартное австрийской ружье. И все это говорило о том, что внутри рудника скрываются солдаты австрийской армии.

— Почему же вы не сказали мне, поручик, что напоролись здесь на австрийских стрелков, а не на обычных разбойников? — спросил я Дорохова.

Он ответил:

— И как прикажете их называть, ротмистр, если они сразу же, едва увидев нас, начали палить из ружей? Это самая настоящая разбойничья ватага, состоящая из австрийских дезертиров. Кто же еще будет прятаться зимой в заброшенном руднике и стрелять в проезжих без предупреждения, к тому же, еще и неважно стрелять, больше по лошадям, чем по всадникам? Да и повели они себя, как последние трусы, спрятавшись в эту нору под холмом, словно крысы, вместо того, чтобы атаковать нас на открытом месте по правилам, которым обучают в армии.