Поскольку наличие какой-либо серьезной опасности на дороге до своего штаба французы не предполагали, к разведке они отнеслись халатно. Тем более, они не думали о том, что вместо штаба своего полка, обнаружат в чумном монастыре вражеский гарнизон. Потому первые выстрелы, прозвучавшие со старых стен в сторону их колонны, оказались для французов полной неожиданностью. И гусары авангарда заметались под точным огнем наших гвардейцев, стрелков Аустерлица, которые намеревались еще раз отомстить французам за поражение русской армии в том сражении.

Первый залп от монастыря являлся сигналом к бою. И, едва он прозвучал, как из своей лесной засады выскочили на врагов кавалеристы поручика Дорохова, ударив сходу в хвост колонны, где ехали конные канониры. А в заметавшихся под огнем гусар в это время стреляли еще и семеновцы, засевшие на заброшенном кладбище. Получив три удара по своей колонне с разных сторон почти одновременно, французские гусары не сразу организовали сопротивление. А многие артиллеристы, ошеломленные наскоком всадников Дорохова, полегли от первых же выстрелов, сделанных русскими драгунами почти в упор из пистолетов, когда они поравнялись с пушками и повозками канониров.

Всего артиллеристов оказалось чуть больше шестидесяти — на каждую пушку, примерно, по десять человек обслуги. И отважные рубаки Дорохова быстро уполовинили их количество, успев до того, как гусары развернулись из центра обозной колонны, пытаясь контратаковать по обочинам узкой дороги, двигаясь в обратном направлении мимо вставших телег. Устраивая засаду, поручик не случайно выбрал место таким образом, чтобы хвост колонны был бы на открытой местности, в то время, как ее голова оказалась зажатой между двумя участками старого кладбища, рассеченного пополам узкой дорогой. Густой ельник, разросшийся между могильных оград, создавал по обеим сторонам препятствия, практически непреодолимые для лошадей. Потому гусарам, чтобы объехать собственные обозные телеги и прийти на помощь артиллеристам, оставалось слишком мало места. И они были вынуждены протискиваться по одному, попадая под фланговый огонь, который вели семеновцы из засад среди могил. А в это время, когда гусарский эскадрон, попавший под огонь с двух сторон на узком дорожном участке, сбился в кучу, не имея возможности рассредоточиться и попав под град пуль, летящих и с монастырских стен, и с кладбища, наши драгуны накинулись на оставшихся артиллеристов с саблями, быстро порубив многих из них.

Стремительное нападение на хвост колонны французских канониров было не только храбрым маневром, но и продуманной тактической уловкой. Дорохов заранее предвидел, что именно здесь, в этом узком проходе между могилами, гусары не смогут развернуться, и потому его собственные кавалеристы сумеют нанести неприятелю сокрушительный урон. Отдавая приказы и одновременно трофейным палашом поражая вражеских артиллеристов, Федор ощущал, что настал момент, когда судьба сражения может повернуться в любую сторону. Но, его глаза горели решимостью. Поручик надеялся, что каждый из всадников его отряда, лихо выскочивших из засады и набросившихся на французов с остервенением, понимал, насколько сейчас важно действовать беспощадно, чтобы не дать врагам шансов опомниться и привести хоть одну пушку из походного положения в положение для стрельбы.