Я тоже расслабился, потому что все это время знал, насколько мы были уязвимы, организуй французы сопротивление среди пленных. Ведь надежда на легкую победу над немногочисленными конвоирами всегда может толкнуть пленников на отчаянный шаг. Но, к моему удивлению, они не стали организовывать сопротивление. И их спокойствие было для меня загадкой, поскольку сам я, попав в подобное положение, с самой первой минуты искал возможность поскорее сбежать из плена.

Я окинул взглядом группу новых французских пленников, которые, несмотря на свои приключения в болоте и унижение поражением, тоже казались спокойными и даже довольными, почувствовав тепло, исходящее от огня и запах пищи. Они сидели на бревнах, обсыхая после недавнего купания в ледяной воде, мирно греясь возле огня и завтракая нашей кашей из походных котелков. В их лицах не было ни ярости, ни страха — только усталость и недоумение от того, что все так для них обернулось. Но, они не роптали.

На этой войне в плен сдавались достаточно легко и без особых угрызений совести, полагаясь на то, что наши императоры, ведущие войну друг с другом, обязательно договорятся об обмене пленниками, поскольку, в сущности, кормить чужих людей, которыми являлись военнопленные, никто долго не собирался. Да и войны в 1805 году все еще велись императорами друг с другом по старинным правилам чести. Это простые солдаты противоборствующих армий могли применять друг против друга любые приемы, даже и вовсе бесчестные, придумывая изощренные военные хитрости ради обмана противника, выпуская друг другу кишки штыками и расстреливая врагов в упор. А императоры, они, разумеется, совсем не такие, как обычные люди. Они выше всей этой грязи. И они обязательно позаботятся о судьбах пленных, как и подобает настоящим рыцарям. Во всяком случае, простые солдаты охотно верили в такие добрые сказки, которые давали им надежду на лучшее.

Я подошел к башне, внутри которой располагались пленные французские офицеры. Их поместили туда после допроса, а внутри развели большой костер, согревавший пленников всю ночь. И до сих пор большинство офицеров спали вокруг огня. Время было еще очень раннее, а выстрелы, доносившиеся до этого со стороны болота довольно долго, не послужили весомым поводом для большинства, чтобы просыпаться. За время войны офицеры вполне притерпелись к подобным звукам. И потому они продолжали спать.

Не спал лишь один, высокий и худощавый штабной капитан с резкими чертами лица бывалого вояки, которого звали Франсуа Гонзак. Я внимательно посмотрел на него, и он спокойно встретил мой взгляд. В его глазах не было ненависти — только усталость и печаль. Это был сейчас не столько враг, сколько обыкновенный человек, который переживал свои страдания пленника. Ведь, попадая в плен, каждый из нас, независимо от стороны, становится жертвой этой безжалостной игры сильных мира сего с названием «война».