— Господь покарал французов! — слышалось перешептывание за спиной поручика.

Дорохов обернулся. И взоры его кавалеристов, полные страха и недоумения, встретились с его собственным. Они все понимали, что этот момент — не просто миг военной победы, а настоящая драма, разыгравшаяся на фоне зимнего пейзажа, где вражеские всадники сделались жертвами не столько военных действий, сколько самой природы. Крики французов и предсмертное ржание лошадей, погибающих в пучине болота вместе со своими седоками, смешивались с завываниями ветра и с треском льда, создавая жуткую какофонию смерти, в которой крики человеческой боли и страха смерти звучали особенно пронзительно.

— Надо бы помочь бедолагам, — раздавались шепотки между всадниками за спиной поручика.

Русские драгуны, видя перед собой страшный разгул стихии, поглощающей жизни людей, даже забывали в эти минуты, что перед ними находятся враги. И милосердие, заложенное в душах русских людей матерями с малолетства, прорывалось наружу, заслоняя собой все остальное. Поручик же чувствовал, что его кавалеристы не должны стать частью этой трагедии. И, собравшись с мыслями, Дорохов снова повернулся к своим бойцам, приказывая им прекратить разговоры и не торопиться на помощь. Он знал, что в этом хаосе, который творился на болоте, французам помочь они не сумеют, а вот сами потонуть могут. Потому необходимо было сохранять хладнокровие.

И поручик выдал иные команды:

— В колонну по два становись! По дороге на соединение с нашей пехотой рысью марш! С дороги не съезжать!

И через несколько минут драгуны и стрелки Семеновского полка уже обнимались друг с другом, словно родные братья, радуясь еще одной победе. А французов, которые не потонули в болоте, брали в плен, собирая в колонну на дороге посередине болота, ставшего могилой для многих из их товарищей.

Конвоируя новую партию пленных французов, и неся своих раненых на растянутых шинелях, мы так и вошли в наш бивак при чумном монастыре. А там по-прежнему горели костры, возле которых бродили наши конвойные, оставленные присматривать за теми пленниками, которых мы захватили еще раньше. Я в глубине души опасался, что взятые в плен французы могут попытаться устроить бунт, осознав отсутствие наших основных сил, связанных боем. Но, они не решились на это, мирно греясь возле огня и завтракая кашей из походных котелков.

Вокруг наших солдат царила атмосфера воодушевления. Радостные, что остались живы и одолели супостатов, бойцы весело гоготали, смеясь шуткам друг друга. Они торопились к кострам, которые горели, распространяя тепло в холодном воздухе зимнего утра. А конвойные, оставленные присматривать за пленниками, уже сделали свое дело, не допустив мятежа со стороны пленных французов. И теперь, когда основные силы нашего отряда вернулись в лагерь, конвоиры сдавали посты, устраиваясь возле огня, чтобы согреться и подкрепиться.