— Я качаюсь. Буквально пару часов тому у меня был очень серьёзный разговор подобного рода с другим семейством из нашего класса, Юнь фамилия.
Юрист быстро вернулся за стол и впился в Рыжего немигающим взглядом.
— Там такая же ситуация, — продолжил Седьков. — Условие платежа зафиксировано школьным искусственным интеллектом. Как вы думаете, рост моего рейтинга, если я обеспечу и добьюсь своего — достаточно хороший для меня стимул? Чтобы не бояться вас, если я не испугался даже представителя титульной нации? Молчу о том, что он, в свою очередь, не опасается конфликтовать даже со всесильными Хамасаки. Прилюдно.
Какая занятная беседа, отстранённо подумала она.
— Я тебя услышал. Что заставляет тебя думать — кроме самоуверенности — что ты можешь манипулировать мной? — Али-старший запустил какие-то расширения и его эмоции теперь не читались.
— Могу попросить вас по максимуму вкрутить этот ваш определитель правды? — Рыжий непринуждённо понёсся своим деревенским сленгом, хотя вещи говорил более чем серьёзные. — Я бы хотел, чтоб у вас не осталось и тени сомнения в моей искренности.
Совсем как Мигель, с интересом отметила про себя она: типаж товарища снова напоминал того самого деятеля родной диаспоры (и члена Семьи, именно с большой буквы), причём уже второй раз за четверть часа.
Айя поймала эврику и подумала, что нужно сравнить на всякий случай их генный набор. Сразу, как только отсюда выйдут: вот будет прикол, если окажутся кровными родственниками.
Ну а чё, кое-какие модели поведения из Виктора вылетают на автомате и как из пулемёта. Слишком знакомые, к-хм, обороты речи и логики, хотя и на другом языке.
Опять же, его индекс узнавания (в одном очень специфическом расширении) только что красным не окрасился, когда она назвала фамилию Эскобар. В оранжевую зону точно залетел.
Такое не подделаешь — явно слышал не впервые и, судя по эмоциям, от недостатка информации на тему сельского хозяйства не страдал.
Поскольку мужики продолжали сверлить друг друга взглядами, она не стала отказывать себе в удовольствии и многозначительно ухмыльнулась: ей становилось всё интереснее и интереснее.
Хитрый, скрытный и расчётливый Седьков был одновременно простодушным, искренним и натуралом. То есть, априори — как на ладони перед любым модификантом, особенно в их учебном заведении.
Айя поёрзала на кожаном диване, страдая от разгорающегося любопытства: обязательно надо пойти и сделать генные анализы! Причём ему сказать об этом открыто — ну интересно ж, чё.
Внимательно слушать дальнейший разговор лично ей стало неинтересно. В отличие от пикирующихся мужчин, она чудесно видела, чем их диспут закончится в итоге (причём в ближайший час). Просто эти двое барашков на мостике из хрестоматийной сказки ещё какое-то время будут толкаться, меряясь, к-хм, потенциалами.