На какое-то время воцаряется тишина — все занимаются своими делами. Охрана бдит и явно общается друг с другом в привате, китаец вынашивает только ему понятное нечто, японка притворяется статуей, а англоговорящая и земляк Рашида что-то читают (кажется, потому что работают через концентраторы).
Мартинес развила бурную деятельность сразу по нескольким направлениям, насколько я понял. Вот прямо сейчас даже с моим зрением вижу, что она сравнивает сценарии восстановления пострадавшей японки в разных больницах: перед ней горят живодёрские голограммы глаза, извлеченного из черепа, а сама латиноамериканка заполняет рядом с каждым рисунком небольшую таблицу.
Видимо, это стоимости отдельных операций, их сроки, фамилии профильных врачей и ещё какие-то детали, на которые у меня не хватает ни зрения, ни знаний (пишет она по-испански, причём с сокращениями и часто вообще рисунками).
— Как звать? — минут через десять общей тишины одноклассница обращается к потерявшей глаз.
— Это не имеет значения. — Чуть подумав, азиатка вежливо, но чётко даёт понять, где находятся её личные границы.
— Договоримся между собой предварительно? Или детали будут обсуждать родаки? — Айя сейчас выглядит каким-нибудь менеджером, который предлагает очередному клиенту самый обычный пакет стандартных условий.
Японка ничего ей не отвечает, но, судя по напряжённости мышц, слегка подбирается.
— У тебя есть полномочия разговаривать сейчас за себя или ты сама не решаешь? — продолжает наседать Мартинес. — Родителей твоих ждать обязательно?
— Это манипуляция, — неожиданно спокойно выдаёт пострадавшая. — Не считай других глупее себя. Со мной такие номера не проходят.
— О, у тебя наконец «Лекарь» заработал… — Айя прищуривается, видимо, разглядывая активированные программные продукты собеседницы. — И в мыслях не имела, между прочим, тобой манипулировать! Просто к нам сейчас твои титульные земляки подтянутся, будут за нас с Рыжим мазу тянуть. Никого не пугаю — но конкретно я буду настаивать на том, что с нашей стороны была чистая самозащита.
Все четверо учащихся Лицея почему-то синхронно выпрямляют спины, словно в одночасье проглотили ломы.
Интересно, чё это с ними, как говорит Мартинес, когда никто не слышит.
— Я лично с тобой не враждовала, первой тебя не трогала, — равнодушно продолжает моя подруга. — А ты с каких-то кочерыжек решила оставить меня без моего человека: я же своими глазами видела, как ты ему пяткой по ***** чуть не попала. Он натурал, если что — могло выйти более чем печально.
— Это ещё очень большой вопрос, насколько тут кто натурал, — неожиданно подаёт голос китаец, доселе молчавший.