— Да. Хотя, наверное, у неё, — Ана указала глазами на сидящую в первом ряду Хамасаки-мать, — свои возможности. Финансовые в том числе: внесла тариф за срочное рассмотрение — и вуаля.
Тика словно услышала, что за спиной разговаривают о ней: повернулась назад, неуверенно посмотрела на них.
— Да ну. Не может быть, — продолжила баскетболистка шёпотом. — Не может она оттуда слышать, ещё и с испанского переводить.
— Ей неприятно, что мы в зале. — Айя методом исключения уверенно определила расширением причины колебаний матери одноклассницы.
— … основание? — задал тем временем вопрос судья.
А вот следующий ответ японки заставил старшеклассниц переглянуться и вкрутить громкость своих расширений на полную:
— … Личное знакомство с отцом заявителя. Личные с ним отношения. Моральная ответственность за этого ребёнка. — Хамасаки уверенно ткнула пальцем в резко ошалевшего Седькова.
Последний, вопреки своей обычной жизни, сейчас был снабжён специальным наушником, в котором искусственный интеллект суда добросовестно переводил ему каждый звук заседания на понятный язык.
Конституционные права, чёрт побери.
— Херасе. — Айя сориентировалась быстрее подруги. — Так вот оно что. А я-то смотрю… А оно вот как… Бл*. И нахрена ты только Эрнесто приволокла.
Сказать, что она была обескуражена и удивлена, значило ничего не сказать.
— Что⁈
— Ещё один ненужный свидетель! — Мартинес забористо выматерилась. — Батя Рыжего чпокал Тику Хамасаки. У них были отношения, она только что сейчас так сказала перед судом. — Заморожено просипела Мартинес, лихорадочно вращая шестерёнками.
В принципе, это объясняло если не все, то многие необъяснимые странности.
— Не врёт, — лихорадочно забормотала баскетболистка, переварив новость. — В суде точно не соврёшь, она под электронной присягой. Херасе. Теперь понятно, почему кроме нас никого внутрь не пустили.
— Кроме нас никто и не рвался. Но мне теперь тоже понятно, почему она так не хотела, чтобы сюда шли мы.
Не сговариваясь, подруги повернулись друг к другу и долгий десяток секунд молча хлопали глазами, несмотря на все работающие расширения.
Слова почему-то исчезли у обеих.
— Откровенно говоря, это достаточно необычное дело, — судья перешёл на английский и задумчиво перевёл взгляд с Рыжего на Тику. — Хамасаки-сан, как ваш согражданин и представитель одного с вами социального слоя, не могу не спросить.
Для всех присутствующих было понятно, что на самом деле имелся в виду этнос. Упоминание о социуме было эвфемизмом.
— Вы меня извините, но давайте вначале мой вопрос порешаем⁈ — непосредственно влез в разговор японцев Рыжий. — Ваша честь, это я вызвал полицию! Это я явился инициатором данного заседания. Не сочтите за нахальство, а мы можем вначале закрыть вопросы со мной⁈