— Это по моей просьбе вас вызывали! — поднимаю руку и встаю, когда до меня доходит очередь. — Хочу подать заявление на самого себя.

А дальше под удивленными взглядами всех подряд излагаю без искажений свою версию событий, опуская лишь причины нашей драки с местными.

— Прошу вас инициировать официальное процессуальное разбирательство, — завершаю свой без сомнения впечатляющий спич, если судить по лицам присутствующих.

Японцы в форме, прибывшие на вызов, как и говорила память этого тела, здесь выполняют не только функции патруля. За считанные минуты при помощи местного завуча они скачивают какие-то файлы и, вообще не глядя на меня, ещё какое-то время работают в виртуале.

— Так. Кто представитель заявителя? — один из копов, видимо, добрался до моей анкеты и сейчас несказанно удивлён. — У меня заявление и акты не проходят без этого, а имени в базе нет.

— Родная мать… недееспособна по медицинским показаниям… федеральный номер реанимационной капсулы… клиника… — рефреном отзывается второй. — Что за…

— Нет у меня этого представителя. Пожалуйста, давайте определим во время заседания в ручном режиме? Насколько я сейчас вижу по базе, это допускается. — До чего хорошо иметь доступ к сети по мановению руки и со скоростью звука. — Вопрос назначения моего доверенного лица тоже прошу внести в повестку предстоящего судебного заседания.

Сейчас самый скользкий момент в моём расчёте. По идее, в данной ситуации существует ровно два пути и многое зависит от того, по которому из них пойдут копы (и кое-кто ещё).

Тика поднимается и ровно обращается к полицейским по-японски. Я предсказуемо не понимаю ни слова, но примерно через минуту меня за бок щипает Мартинес и жарко шепчет на ухо:

— Тика тебя усыновляет, что ли⁈ Рыжий, ты кто?!!

— Не пугай, — скосив лицо в её в сторону мимическими мышцами, скриплю в ответ. — У меня всё всегда под контролем ровно до тех пор, пока ты не начинаешь вибрировать. А ты сейчас меня из состояния покоя успешно расшатываешь.

— Потому что ты меня здорово удивляешь… Я — молодая, глупая и слабая латинос. Мне можно. — Одноклассница на своих каблуках находится глазами чуть выше уровня моих.

Её хмурый тон и серьёзный взгляд никак не вяжутся с её же текстом.

— Я понятия не имею, что она сейчас говорит им, — чистая правда. — Я ж не понимаю по-японски. Что там?

— Она говорит, что в рамках процессуального производства принимает все виды ответственности за тебя на себя с твоего согласия. Ссылается на какие-то статьи федерального гражданского и семейного кодекса и берётся доказать в суде, что имеет перед остальными преимущество в вопросах твоей опеки.