— Скорее, полезное, — уточнила та. — Что вы знаете о самой большой интриге японо-китайского управления такими вот мирами?
— Ровным счётом ничего, — Эрнандес твёрдо опередила с ответом товарищей по школе. — Все эти интриги происходят не в наших мирах, а в метрополии. А туда нам, гайдзинам и лаоваям, хода нет.
— Что-то серьёзное? — Рыжий голодными глазами таращился в большой салат и за выражениями лиц спутниц явно не следил.
— Да так, мелочи, — излишне легко махнула ладонью Тика. — Расшифровка гена старения.
— Индивидуальное бессмертие⁈ — Ана сделала стойку и чуть напряглась.
Слабо, почти неуловимо; но для отлично знающей её подруги — вполне достаточно, чтобы понять: баскетболистке что-то известно. Больше остальных.
— М-м-м, в перспективе да, — Хамасаки-мать тоже несколько удивилась ответу школьницы.
— Это из-за этого был полицейский прогноз по переносу клановых войн от вас, из метрополии, к нам сюда? — продолжила Эрнандес.
— Ну, я бы не была столь категоричной. Я б всё же не называла это войнами, — осторожно заметила японка. — Есть нюансы, там гораздо более сложный процесс. А что конкретно тебе известно?
— Это прямой перевод с испанского. Ориентировка была по полицейским участкам, мой дядя — начальник одного из них, — спокойно ответила Эрнандес. — Если верить документу, в этой вашей борьбе за лидерство между собой речь может идти даже об ограничении дееспособности потомства противоположного клана. Это не война, что ли?
Тика промолчала, неожиданно задумавшись на ровном месте.
— Миру лично сказала нам, что у неё сейчас нет импланта. — Поддержала подругу Айя. — Тика-сан, вы меня извините, но от деликатности формулировок суть явления не меняется. Не война? Как скажете. Но нам очень интересна каждая крупица информации, которую вы сочтёте возможной нам сообщить. Внимательно следим за ходом вашей мысли.
— Особенно с учётом того, что вы теперь формально опекаете Рыжего. — Завершила Ана. Потом подумала и добавила. — Есть один документ, так он вообще достаточно категоричен на эту тему. Хотелось бы чётко понимать, чем это всё чревато лично для нас.
— Что за документ?
— На тему совместной жизни. Цитирую по памяти, слышала не то чтобы часто: «В бедности и в богатстве, в радости и в горе…».
Рыжий громко закашлялся, промахиваясь мимо тарелки и выплёвывая на стол не прожёванный лист салата.
— Моя ж ты радость, — то ли саркастически уколола, то ли посочувствовала Мартинес, молниеносно используя бумажную салфетку и приводя стол в нормальное состояние. — Рыжий, не потей. Это дело добровольное, Ана просто иллюстрирует.