— Тика-сан наверняка через твой шлюз твоей же матери после суда что-то оплатила из того, что раньше вам было недоступным. Врачи явно что-то дорогое врубили — отсюда и результат.
Следующую минуту Рыжий очень убедительно напоминал рыбу, которую вытащили из воды и подвесили за жабры ещё живой.
— Тика-сан наверняка через твой шлюз твоей же матери после суда что-то оплатила из того, что раньше вам было недоступным. Врачи явно что-то дорогое врубили — отсюда и результат. — Эрнандес периодически ухитряется выглядеть какой-то не по годам мудрой.
Иногда приходится себя даже одергивать, чтобы не лезть спрашивать у неё совета: всё-таки ей пока лишь восемнадцать с копейками, как и этому телу.
По лицу японки после ремарки Аны проскальзывает секундная неловкость.
И как на это реагировать? Получается классическая вилка. С одной стороны, должен поблагодарить Тику за мать; а с другой стороны, как минимум растут мои моральные долги ей (как максимум — вообще чёрт его знает, что там за сумму она выложила. И какими такими инструментами клиника реанимировала миссис Седькову за час так, как не могла до того).
— Правда? — спрашиваю свою новую опекуншу напрямую.
— Это часть нашего с тобой соглашения, — на первый взгляд мягко отвечает она.
В личку же мне приходит на концентратор: «Это очень обширная и серьёзная тема. Я буду тебе более чем признательна, если мы с ней разберёмся обстоятельно, наедине и не тогда, когда ты посекундно глядишь на часы».
Крыть нечем, потому коротко киваю, соглашаясь.
Тика, судя по следующему сообщению, не успокоилась: «Я догадываюсь, что ты сейчас о деньгах. Но там не столько финансы: я дала софт на более эффективный протокол лечения. „Мозги“ тоже рулят, я сейчас о драйверах федеральной реанимационной капсулы твоей матери».
Успокаиваюсь и молчу. Быковать или спорить есть смысл либо с врагами (хорошо, пусть с недоброжелателями), либо когда ты чётко видишь перспективные минусы чужого вмешательства.
Сейчас речь о таком не идёт. Надо будет наедине спросить, какой ей прок заботиться о жене своего бывшего… просто бывшего. Не сейчас же это выяснять, при всех наших отношениях с Аной и Айей.
Доедаем не то чтоб в полной тишине, но уже и без активного общения. Девчонки вовсю переписываются о чём-то между собой (вижу по ним), но вслух ничего не говорят.
Интерлюдия.
Хадзимэ Хамасаки только делал вид, что спокоен. На самом деле профильное приложение транслировало его спокойную мимику окружающим чуть ли не с перегревом.
Он уже давно мог позволить себе альтернативное и полноценное рабочее место не только в офисе, а и дома, потому сегодня за пределы участка не выходил.