— Смутно уяснил. Но какая-то буря в стакане воды получается, — Седьков поднял задумчивый взгляд на собеседниц. — Вы не перебарщиваете со своей тревожностью, дамы⁈

— Ты просто не представляешь, на что может пойти клан ради такой плюшки, — поёжилась Мартинес. — Любой клан. Особенно если рейтинг набивать на таких, как мы.

— В масштабах мира может выйти очень грустно, — подключилась Эрнандес. — Как и в масштабах заведения, где клановых много.

— Да и хрен с ним, — одноклассник решил взять пальму первенства по пофигизму. — Львы бабочкам не страшны. Или ты тоже собралась жить полтысячи лет⁈

— Для начала, я бы не отказалась. Но главное — есть мнение: когда разборки великих, — Ана кивнула на Тику, — идут рядом с тобой, ничего хорошего ждать не стоит.

— Пока же не идут? Или уже всё-таки идут? — Рыжий озадаченно переводил взгляд с латиноамериканок на японку и обратно. — Вы же сказали, у хань только через поколение в лучшем случае?

— Миру — точно носитель редактированного гена либо программы его редакции. — Эрнандес говорила с Седьковым, но смотрела почему-то на Хамасаки. — Плюс Юнь — скорее всего та самая легализованная витрина. Ещё наши японские и китайские хозяева затевают какую-то большую бучу. Настолько бурно, что сами её и боятся — но нам при этом ничего не говорят.

— Вы все слишком сгущаете краски на ровном месте. — Виктор выплеснул в рот остатки сока из стакана и решительно переложил себе на тарелку четверть запечённой рыбы.

Подумал — и добавил риса. Затем принялся активно жевать.

— «Невежество рождает необычайную смелость в суждениях», — закатила глаза баскетболистка.

— Львы бабофкам не стфафны, — повторился Рыжий, не прекращая есть. — Извините, очень кушать хочется! А сегодня ещё два спорта и работа.

— Нет у тебя сегодня никакой работы, — Тика как-то странно покосилась на него. — Сегодня ты мать забираешь из клиники и везёшь домой.

Виктор застыл с рисом на вилке.

— Она пришла в себя. — Спокойно сообщила японка. — Я, как твоя опекун, мониторю все параметры, поскольку получила допуски. Терапия признана достаточной: дома ей будет лучше.

— Неожиданно. — Голос Рыжего резко осип. — Это тоже какая-то часть ваших клановых игр?

А ведь он не радуется, с удивлением отметила про себя Айя. Странно.

«Чё-то он не сильно счастлив?» — тут же отбила она в приват подруге.

«Хата, мы с ним там. А теперь это всё кончилось в момент», — Эрнандес убедительно смешала философию и прагматизм.

«А-а-а, ну ладно. А то я уже подумала, что вообще ничего в нём не понимаю».

«Как раз всё понятно».

Вслух же баскетболистка сказала, с потрохами сдавая японку: