— Да ну? Раньше оно могло пройти, а сейчас всё буквально устарело? — в интонациях юриста впервые за время разговора скользнули эмоции позитивного толка.

Лёгкая ирония и насмешка, практически неуловимые даже с хорошими расширениями — если не следить специально.

— Я могу поинтересоваться, когда вы последний раз смотрели наши внутренние школьные рейтинги по параллели? Мы с вашим сыном не в одном классе, если что.

— Вообще не интересуюсь ими.

— Могу попросить вас сделать мне одолжение и взглянуть прямо сейчас?

Али-старший, не говоря ни слова, развернул очередную голограмму и с видом лёгкого превосходства скользнул взглядом по нижним строкам.

— Не там. Вы сейчас смотрите абсолют, а нужно открыть динамику. — Она не очень любила влезать в мужские разговоры, но именно ради такого момента Виктор её и попросил поприсутствовать.

Было понятно, что его плохое зрение запросто может обосрать весь пафос беседы одним лишь неудачным моментом типа этого.

Айя тщательно проследила за юристом не только голыми глазами, а и расширениями, потому в следующий момент подавила торжествующую усмешку: хозяин офиса пробежал взглядом по списку сверху вниз. Вернулся в самый верх, перечитал ещё раз и после этого с разбегу задумался.

— Господин Али, вот вам моё видение ситуации, — одноклассник дождался её толчка и продолжил, забрасывая ногу за ногу и становясь неотличимо похожим на одного интересного деятеля их диаспоры.

Интересно, а откуда ж всё-таки его родители? Фамилию мамы он точно слыхал — видно невооружённым глазом. Причём, кажется, далеко не только фамилию.

— Ещё неделю тому те восемь штук, которые мне задолжал ваш Рашид, были для меня неподъемными. Из-за моей социальной изоляции не было ни дохода, ни где их перехватить, — Седьков на удивление органично смотрелся ровней своему собеседнику. — По динамике моего рейтинга вы сейчас видите, что этот вопрос утратил для меня экзистенциальную критичность, пардон за умные слова.

В этом месте Айе захотелось накрыть лицо рукой и некуртуазно заржать.

— Иначе говоря, моё выживание жёстко от этого уже не зависит, — как ни в чём ни бывало продолжило голубоглазое нечто. — Но есть вопрос принципа. Ошибка вашего сына такая: если он не отдаст деньги, теперь я уже никуда не денусь, как бы он о том ни мечтал. У близких одолжу, к примеру.

Прикольно, ха.

— Или договорюсь с менее близкими, — Седьков со значением посмотрел на свой браслет концентратора от HAMASAKI INCORPORATED, явно надетый на него Тикой в парке час назад и наверняка имевший легальную регистрацию и прошивку. — Но уж точно теперь из-за своей тупости и упёртости на тюремную планету я не поеду. И ведь ваш сын рано или поздно должен будет прийти в школу, правильно? — последний вопрос был задан вкрадчиво, словно спрашивал не Рыжий.