По мере того, как отряд поднимался выше, воздух становился все холоднее, а морозный ветер, пронизывая шинели, приносил с собой запахи леса и горных трав. Каждый вдох наполнял легкие чистым и морозным горным воздухом, а холод пронизывал меня под теплой трофейной шинелью. Мы ехали молча, погруженные в свои мысли, и лишь хруст снега под ногами наших солдат, бредущих рядом, нарушал эту зимнюю тишину горной страны. На мгновение я отвлекся от своих мыслей и взглянул на барона фон Бройнера, который тоже имел усталый вид, как и мы все. Казалось, что Вильгельм никак не мог избавиться от тени тревоги, которая легла на его лицо, заросшее рыжей бородой. Я тоже чувствовал нечто схожее, безотчетную тревогу, как будто горы, в которые мы сейчас поднимались, были не только физическим препятствием, но и метафорой тех трудностей, которые ждут меня впереди.

В моей памяти почему-то всплывали обрывки воспоминаний прежнего князя Андрея о том, как в детстве он бегал босиком по цветущим лугам в родительском имении, как мечтал о приключениях и славе. Но получилось, что, когда он пошел на войну, то потерял там себя. Потерял в самом прямом смысле. И я неожиданно оказался на его месте. Война же принесла князю Андрею не славу, а лишь утрату своей сущности. И теперь мне на его месте приходилось преодолевать повороты судьбы, точно так же, как сейчас я преодолевал подъем в гору. Я словно бы слышал, как холодный ветер шепчет мне о том, что впереди для меня не будет легких путей.

Мы продолжали подъем, когда внезапно позади послышался шум от копыт лошади, быстро скачущей вдоль войсковой колонны. Всадник громко кричал: «Дайте дорогу!» И это выглядело весьма тревожно. Барон фон Бройнер остановился, и я тоже заставил своего коня замереть в ожидании, а мое сердце быстрее заколотилось в груди. Но, вскоре уже стало понятно, что кавалерист прискакал от наших разведчиков. И он передал сообщение, что французы отступили к Вестину. А это означало, что нас прямо сейчас никто не преследует. И маршал Мюрат, получается, дал нам передышку. Видимо, для того, чтобы самому перегруппироваться, подтянуть отставшие полки, и потом наступать от Вестина на нас всеми силами своей резервной кавалерии. Это известие, казалось, должно было вызвать у нас радость, но в воздухе по-прежнему висела напряженность.

— Кажется, французы дают нам время, чтобы подготовиться к обороне. Но, возможно, маршал Мюрат задумал какую-то очередную военную хитрость, — произнес барон.

Я кивнул, соглашаясь, и проговорил:

— Да, этот сын трактирщика известен не только своей храбростью, но еще и своей хитростью. И потому я уверен, что он не оставит нас в покое надолго, что он прямо сейчас подготавливает нам очередной неприятный сюрприз. Но, в любом случае, передышка пойдет нам на пользу.