Но, сейчас мне было совсем не до изменения мира. В опасном военном походе хватало других забот. И я радовался хотя бы тому, что мы избежали гибели в этом старом чумном монастыре, вовремя вырвавшись из ловушки, которую готовил для нас французский маршал Мюрат. Удача на этот раз находилась на нашей стороне. Но, как будет в следующем сражении, не знал никто из нас.

Продолжая ехать рядом, мы с Вильгельмом оглянулись назад, когда услышали грохот первого взрыва, разметавшего часть деревянного моста, построенного саперами графа Йозефа только вчера ради переправы наших войск через Ракитную. Но, перемещение неприятеля по этому мосту за нами следом допустить было нельзя. И потому саперы эрцгерцога Фердинанда взорвали мост, когда последний австрийский солдат пересек по нему реку. Сначала подорвали заряд, заложенный ближе к тому берегу, на котором стоял старый монастырь. А потом взорвали и второй заряд, заложенный посередине и более мощный. Издалека мы с майором наблюдали, как бревна мостового настила разлетелись, подброшенные силой последнего взрыва высоко в воздух, словно щепки.

— Как вы думаете, князь, сможем ли мы когда-нибудь победить проклятых французов? А то мне уже кажется, что эта война стала неотъемлемой частью моей жизни, словно зима или другое время года, которое наступает независимо от нас и так же отступает, сменяясь чем-то другим. И, признаюсь, сейчас меня утешает лишь то, что мы сражаемся не только за свою землю, но и за идеалы возрождения Великой Моравии. Тем не менее, победа все еще очень далека от нас, — произнес Вильгельм.

Я задумался, глядя на развалины нового моста, торчащие вдали несколькими одинокими сваями среди темных вод Ракитной посередине ее проломленного льда.

— Я уверен, что мы все-таки победим, но для этого нам придется вести военные действия еще долго, — ответил я барону.

— Время — это наш враг, как и проклятые французы, потому что мы стареем, — произнес Вильгельм, и его голос звучал как отголосок зимнего ветра, проникающего в каждую щель. Он поежился в седле, словно пытаясь сохранить тепло, которое уже давно покинуло это место в предгорьях Карпат.

Я задумался о том, что эта война стала не только частью существования для австрийского майора, который ехал на коне рядом со мной, но и для меня самого. С самого момента моего попадания в 1805 год проклятая война преследовала меня повсюду, словно призрак смерти, следящий за каждым моим шагом в надежде улучить подходящий момент, чтобы заполучить мою душу. Мне это уже порядком надоело. И я сказал:

— Я думаю, барон, что следует, как можно скорее, обратиться к тем, кто поможет нам сражаться с проклятыми французами. Не забывайте, что у вас, австрийцев, есть могущественные союзники на востоке. И это мы, — русские. И я уверен, что мудрость Кутузова поможет нашему союзу. Кутузов позаботится, чтобы русская армия вновь довооружилась после поражения при Аустерлице в самые короткие сроки и опять выступила на помощь Австрии. Единственное, что нам с вами необходимо сделать побыстрее — это дать знать нашему командующему, что начинается борьба за возрождение Великой Моравии. Я напишу ему письмо. И, надеюсь, что ваш дядя поможет доставить его побыстрее с голубиной почтой.