— Я сам часто был свидетелем того, как пренебрежение к гигиене приводило к нагноению ран и к трагическим последствиям, — делился старый врач воспоминаниями о прошлом.

В процессе обсуждения мы пришли к выводу, что обучение должно быть не только практическим, но и немного философским. Вальтер предложил включить в программу этические аспекты, чтобы медсестры и медбратья могли не только выполнять свои обязанности, но и понимать, почему они это делают.

— Да, вы правы, немного философии точно не повредит. Ведь каждый пациент — это не просто медицинский случай, это человек с собственным внутренним миром определенных взглядов и переживаний, которому медики обязаны помочь. Потому вы, разумеется, правы в том, что важнейшим аспектом работы медперсонала является не только техническое мастерство, но и умение сопереживать пациентам, — говорил я, и эти слова находили отклик в сердцах моих новых коллег.

Так, постепенно, мы создавали программу, которая не только обучала бы навыкам, но и формировала ответственное отношение к профессии. Мы понимали, что преподаем не просто набор медицинских знаний, а целую систему профессиональной этики, которая должна была стать основой для будущих поколений медиков. И в этом процессе мы сами становились учителями, накапливая опыт и делясь им, как когда-то делали, например, Гиппократ или Парацельс.

Конечно, сначала пожилой немец Вальтер не до конца понимал причины инфицирования, а лишь догадывался о них больше интуитивно. Но, убедить его я сумел быстро, когда подробно рассказал ему с примерами, что всему виной микроорганизмы. О их существовании старый доктор давно уже знал, поскольку открыты микроорганизмы были уже достаточно давно к этому времени. Вот только Штайнер, как и многие другие медики этой эпохи, не связывал их напрямую с болезнями. Но, когда я подсказал, в голове старого доктора клиническая картина механизма заражения сложилась полностью. Так что опытный доктор воспринял новые знания, более не сомневаясь в причинах явлений, о которых говорил я, а уж когда мы заказали местному ювелиру изготовить простенький, но достаточно приличный для этого времени микроскоп конструкции Левенгука, увеличивающий до трехсот раз, так и визуально все, что я говорил, сразу подтвердилось на практике.

Глаза Вальтера Штайнера, полные мудрости и опыта прожитых лет, всегда сверкали интересом, когда я объяснял ему, как те или иные микробы могут быть причиной тех или иных болезней. Слушая мои рассказы о болезнетворных бактериях и вирусах, старик медленно кивал, обдумывая каждое слово, как будто пытался соединить разрозненные кусочки мозаики, которые долгое время оставались вне его понимания. И он, конечно, задавал вопросы, а я отвечал в меру своих собственных знаний, рассказав и о чудодейственном действии антибиотиков, представив знание о них, как полученное мною от того же старого профессора из Петербурга, у которого я, якобы, учился, и который, на самом деле, существовал лишь в моем воображении.