Удача, безусловно, но он уже представлял, как заговорит с мишенью, став её лучшим другом. Убедит выпить яд на основе арканы или подержать мощную взрывчатку. Тот, кого он готовился убивать хитростью, вот так запросто раскинулся у его ног. Бери и режь. Даже как-то обидно…
— Похоже, это будет мой самый лёгкий заказ, — задумчиво бормочет Златоуст, склоняясь над Егерем, и неспешно тянется к висящим на поясе ножнам.
Пальцы любовно бегут по клинку, а глаза наслаждаются его смертоносной красотой. Это не просто оружие — это настоящее произведение искусства. Три кромки лезвия закручены в тугую спираль, сходясь в атомарное остриё. Такой клинок способен пронзить любую броню, вспороть любую плоть.
Главная же особенность кинжала в ином. Внутри рукояти скрыт резервуар с концентрированным ядом — смесью убийственных токсинов, усиленных арканой, что производит один виртуоз-отравитель с золотым классом. Цена у подобного расходника кусается, но эффект того стоит. Даже капли этой отравы хватит, чтобы убить Квазара, а Нове достанется целая порция.
Хастор прикидывает, куда лучше ударить. Горло или голова? Слишком рискованно, вдруг шевельнётся во сне, а ближний бой, увы, не его сильная сторона. Живот? Надёжнее, но агония затянется. Пожалуй, лучше всего метить в сердце. Один удар, и дело сделано. Не зря же изучал анатомию своей цели, как делал всегда, получив новое задание.
Наёмник примеривается, занося клинок над грудью спящего, и плавным, отточенным движением вгоняет клинок промеж рёбер Егеря, метя точно в сердце. Бронепластины трескаются, пропуская смертоносный эскадий. Остриё входит в плоть как в глину, почти не встречая сопротивления.
В этот миг палец Хастора давит на едва заметный бугорок на рукояти, и из резервуара в рану выплёскивается концентрированный яд. По телу объекта пробегает судорога, дыхание сбивается. Даже в беспамятстве, на самом краю небытия, организм пытается бороться со смертельной отравой.
Хастор наблюдает за угасанием жизни в своей жертве с холодным, почти клиническим интересом. Он видел сотни смертей, и эта ничем не отличается от прочих. Напрасная борьба, обречённая на провал. Агония, растянувшаяся на считанные мгновения. Последний судорожный вздох. И вот уже некогда могучий воин, гордость целой планеты, обмякает, уходя в небытие.
— Всегда бы так просто, — довольно роняет Хастор, выдёргивая клинок из остывающей плоти.
Текст…
Какой-то текст дрожит на внутренней поверхности моих опущенных век.
Он же дублируется механическим голосом в моей голове.
Зафиксирована клиническая смерть носителя.