— Давайте к западному выходу, — командую вполголоса, мысленно прокладывая маршрут по извилистым коридорам станции. — Там должно быть меньше народа, плюс блокпост с охраной.
— Может, разделимся? — озвучивает кретинское предложение монарх. — Так будет сложнее нас выследить.
— Давай без твоих светлых идей, — качаю головой. — В таких случаях шансы выжить выше, когда держимся вместе. Тем более, если у них найдётся Нова, а он найдётся, они же знали, на кого шли, вам будет нечего ему противопоставить.
Мы ныряем в боковой коридор, ведущий прочь от атриума, но всё ещё полный гуляющего народа. Многочисленные неоновые вывески, рекламные проекции и витрины слепят глаза. Шелкопряд едва не сталкивается с разносчиком какой-то уличной снеди, но в последний момент огибает его, не сбавляя шага.
Преследователи не отстают, упрямо следуя за нами на расстоянии. Двое всё так же позади, один слева. Четвёртый появляется справа, вынырнув из-за угла магазинчика. Ну-ну, больно вы, парни, самоуверенные.
— Так, ребят, у нас минимум четверо на хвосте, — негромко оповещаю я спутников. — Скоро начнут смыкать кольцо. Впереди может быть засада. Готовьтесь…
Незаметно касаюсь пальцем металла Колючки. Родной вес оружия в руке удивительным образом успокаивает.
Не успеваю договорить, как сверху снижается грузовая платформа — антиграв. Не дожидаясь приземления, с неё сыплются фигуры и сразу открывают огонь.
Ну вот, другое дело. А то будто в цивилизованное общество попали.
Вот тебе и мирная жизнь на Нексусе! Только расслабились, называется. Краем глаза замечаю, как остальные преследователи догоняют нас, поднимая стволы. Толпа испуганно шарахается в стороны, не желая попасть под раздачу.
Под грохот автоматной очереди и гул плазмы я активирую Спурт и Глайд , разрывая дистанцию, прихватив с собой Романова. Колючка в моей руке часто-часто вздрагивает, выбрасывая вовне заряды плазмы. Фигуры противников разлетаются обгорелыми шматками мяса и металла.
Симфония битвы ускоряет и усиливает союзников, позволяя им двигаться резче. Шелкопряд прыжком уходит в ближайшую тень, нырнув в неё, как в яму, а возникает уже за спиной обалдевших преследователей. Клинок в его руках со звоном вспарывает щиты и доспехи, а яркие вспышки Фотокинеза дезориентируют оппонентов.
Драгана врубается в гущу схватки, её изогнутый меч со свистом рассекает воздух, обращая доспехи в лоскуты. Кровь веером брызжет на стены. Я краем сознания отмечаю вопли ужаса в толпе, но мне не до того.
Уворачиваюсь от удара серповидным топором и выбрасываю в противника левую руку, уже сжимающую плазменный кнут. Распустившись в полёте, он стегает ублюдка, и обмякшее тело оседает на пол, пока его голова стучит по земле футбольным мячом.