Я потянулась, возвращаясь из мира снов в свое уставшее тело. Свободная ванна — вот он шанс начать день счастливым человеком. Я сорвалась с дивана, как только за бабушкой захлопнулась дверь. Но уже в коридоре увидела, как няня бодро натирает раковину в ванной до блеска. Это был ее ежедневный ритуал. «Не успела», — вздохнула я. При всей нелепости ситуации, я не могла всерьез сердиться на няню: благодаря ее стараниям, ванная всегда оставалась образцом чистоты в этой хаотичной квартире.
Набрав в ладони холодной воды из кухонного крана, я наскоро умылась и запила остатки сна водой из дежурного графина с кипяченой водой. На кухне пахло чесноком и каким-то кислыми закусками к рису.
Вернувшись в свою комнату, я начала одеваться, рассчитывая убежать до нового витка утреннего хаоса. Но не успела натянуть даже лифчик, как в комнату без стука влетел Куан — младший сын хозяйки квартиры. Его босые ноги затопали по полу, он радостно залез в кучу чемоданов. Я, полуголая, мгновенно спряталась за раскрытую дверь, сжимая в руках лифчик и мысленно проклиная отсутствие замков.
Как только Куан нашел что-то в чемодане и выбежал из комнаты, я наскоро оделась и убежала из дома.
На улице меня встретил морозный воздух — свежий, бодрящий, будоражащий после душной комнаты. Пешком до метро было всего пять минут. Сквозь спешку, обиды и усталость я всё равно не могла не отметить: я живу в Москве. В настоящем центре, а не на краю мира. И пускай моя реальность далека от мечты, пускай в комнате пахнет жареной рыбой и раздаётся детский визг — я здесь. И это — моё маленькое чудо.
В вагоне метро я забилась в угол, обхватив рюкзак обеими руками, словно он мог защитить меня от всей этой холодной, равнодушной Москвы. Утро было серым, люди в вагоне тоже казались серыми: в одинаковых пальто, с одинаковыми отрешёнными лицами. Кто-то зевал, кто-то пролистывал ленту новостей в телефоне, кто-то дремал, уронив подбородок на грудь. Всё вокруг казалось усталым, потертым, как старый чемодан.
Моё внимание зацепилось за яркое пятно — рекламный постер напротив. Французский институт приглашал на вечер французского кино. Сегодня. Подойдя ближе, я увидела список фильмов, известных мне ещё по студенческим временам.
Я медленно перечитывала строки снова и снова, будто не веря собственному счастью. Как давно я мечтала об этом! Эти французские вечера казались мне чем-то недостижимым, частью той жизни, в которую я мечтала когда-то войти — когда училась на филфаке, когда верила, что в большом городе меня ждёт что-то большее, чем бесконечная усталость и выцветшие вагоны метро.