Из примерочной вышли девушки и принесли одежду, которую я примеряла. Они ловко завернули все в полупрозрачную розовую бумагу и сложили в большие пакеты с ручками. Ко мне подошёл молодой человек с обворожительной улыбкой и протянул бокал шампанского.
Мне хотелось крикнуть Виктору и его бабушке: «Кто вы, люди? Почему вас все знают, стараются угодить, а вы просто сидите и пьёте шампанское, будто это самое обычное дело на свете?»
В лёгком недоумении я решила присесть в кресло.
— Лерочка, ты не забыла про обувь? — спросила меня Любовь Геннадьевна.
— Да я про неё и не думала, — ответила я немного растерянно.
Тут же к нам подлетела одна из девушек, что упаковывали одежду. Она аккуратно поинтересовалась моим размером.
— Тридцать девятый, — сказала я. — Можно посмотреть, что у вас есть?
Мне было неловко. Вокруг сновали сотрудники бутика, а я просто стояла, не зная, куда деть руки. Я прошлась вдоль полок с обувью и выбрала самую практичную пару — на плоской подошве. Чтобы удобно было в метро. Хотя… кто в такой обуви ездит в метро? И в автобусе тоже…
Я задумалась, внутренне напряглась. Но тут же одёрнула себя: ладно .
С этим я разберусь потом. Сейчас — просто наслаждайся. Проверь, справятся ли твои практичность и деревенский взгляд на вещи со всем этим ошеломительным богатством.
Нам упаковали покупки и вручили подарки — сумочки, духи и ещё кучу приятных мелочей. Я готова была провалиться сквозь землю от этого нескончаемого внимания и ценников. Меня трясло, хотя я старалась держаться. Руки подрагивали — то ли от переизбытка эмоций, то ли от шока.
Мы вышли из бутика и неспешно шли по торговому центру в сторону ресторана. Любовь Геннадьевна разглядывала витрины, Виктор нёс гору пакетов с невозмутимым видом.
Неожиданно Любовь Геннадьевна прижалась к нему, что-то шепнула на ухо, после чего резко взяла меня за руку и потянула за собой. Мы свернули в первую попавшуюся кафешку и уселись за самый дальний столик.
Я запаниковала. Оглянулась, не понимая, что происходит, и судорожно зашептала:
— Что случилось?
Виктор, улыбаясь происходящему, наклонился ко мне и тихо сказал:
— Помнишь Ирэн из Французского университета?
— Конечно, — ответила я, сразу насторожившись.
— Она здесь.
Я чертыхнулась — от неожиданности. Любовь Геннадьевна улыбнулась, но в её голосе чувствовалась сталь:
— Да, с этой гадюкой лучше не пересекаться.
К нам подошёл официант, мы заказали кофе. Сидели, пили, надеялись, что всё обойдётся. Нужно просто переждать.
Но не тут-то было.
Ирэн нас вычислила. К нашему столику стремительно приближалась ослепительная женщина с хищным оскалом и бешеной энергетикой. Мы одновременно поняли: попались. Идиллия закончилась — сейчас начнётся светская битва, и придётся надевать маску любезности.