Иногда за окном появлялось солнце, на секунду пробиваясь сквозь утренние сумерки. Наверное, на улице мороз. Скоро зима — начнутся настоящие холода. Я задумалась, глядя в окно, и совсем отвлеклась.
Повернув голову, я увидела, что в гостиной появилась Любовь Геннадьевна. Должно быть, она уже какое-то время наблюдала за мной — я не заметила её сразу. Она улыбнулась. Я немного растерялась, но тут же сказала:
— Доброе утро. Хотите кофе?
— Доброе утро, Лерочка. Конечно хочу, — ответила она с улыбкой и направилась к своему креслу.
— Я могу угостить вас жареными яйцами. Правда, их немного, они последние.
— Спасибо, милая. Но я жареные не люблю, — мягко отказалась она.
Я разлила кофе по кружкам и отнесла одну ей. Она прикуривала сигарету, устроившись, как всегда, в своём кресле.
— Спасибо, Лерочка. Первая утренняя сигарета с кофе — лучшее начало дня.
Я вернулась к своей яичнице и подумала, что утро действительно начинается хорошо. Приглашение Виктора, идеально приготовленная яичница, кофе в компании Любови Геннадьевны — всё это делало утро идеальным. Раньше бы я и представить себе не могла, что встречу день вот так.
Любовь Геннадьевна стряхнула пепел и, будто между прочим, спросила:
— Лерочка, как ты смотришь на то, если мы сейчас поедем завтракать?
— Это… неожиданно, — сказала я, дожёвывая последний кусок яичницы.
— Отлично. Надо только одеться. И, Лерочка, ты ведь сможешь вызвать такси?
— Да, конечно.
Мы сели в машину и поехали по улицам города. В этих краях я ещё не бывала, но дорога оказалась недолгой. Машина остановилась у большого стеклянного здания. Любовь Геннадьевна вышла первой, и я последовала за ней.
Когда мы подошли к входу, к нам сразу подбежал молодой человек и распахнул дверь.
— Доброе утро, Любовь Геннадьевна.
— Доброе, — ответила она с лёгкой, сдержанной улыбкой.
— Елизавета Григорьевна уже за вашим столиком.
Он помог ей снять пальто. Молодой человек был очень обаятельным и всё время улыбался.
Я шла за Любовь Геннадьевной и с интересом оглядывалась по сторонам. Просторное помещение с витражными окнами и светлыми стенами было залито мягким утренним светом. За стеклом виднелся внутренний сад: аккуратные дорожки, мостики, лавочки. Здесь хотелось остаться — просто посидеть и подышать тишиной.
У одного из столиков у окна сидела женщина. У неё были идеально уложенные длинные волосы, светлая, почти фарфоровая кожа и кардиган насыщенного синего цвета. Весь её образ был выстроен на контрасте — от цвета губ до туфель. Её глаза засветились при виде Любовь Геннадьевны. Она встала и обняла её: