Кем она ему приходится? Какую роль играет в его жизни?
Именно сейчас я особенно остро ощутила, насколько мне дорог Виктор. Его сложный характер, его загадочность, его образ мышления — всё это тянуло меня к нему всё сильнее.
Особенно после прошлой ночи.
О да… я напрочь пропахла Виктором. Вчера я утопала в его объятиях.
С этими мыслями я доставала из холодильника яйца, помидоры, хлеб для тостов и сыр — собиралась приготовить яичницу. Резала медленно, старалась красиво сервировать завтрак.
Потом услышала шаги — осторожные, сонные. Виктор остановился, не доходя до барной стойки, и немного потоптался на месте, будто не знал, куда себя деть. Или что-то обдумывал.
— Во сколько ты проснулась? — спросил он, поправляя растрёпанные волосы.
Я взглянула на него, на его немного неловкие движения — и не смогла сдержать улыбку. Это было смешно и мило.
— В четыре. Но ты не радуйся, — усмехнулась я. — Я проснулась не потому что хотела приготовить тебе завтрак, а потому что вчера проспала весь день.
Я сделала паузу и добавила:
— Но завтрак всё-таки приготовила. Хотя, если честно, не знаю, чем завтракают шеф-повара. Может, винище хлещут с самого утра?
Он подошёл, взял меня за талию, легко поднял и усадил на барную стойку. Потянулся к моим губам…
Я не выдержала:
— Чья это комната рядом с твоей спальней?
— Комната женщины, которая меня очень любит, — ответил он, не отводя взгляда, будто проверяя мою реакцию.
Я покраснела и надулась.
— Даже не думай злиться. Тебе до неё далеко, — сказал он, не отрывая взгляда от моих ног. Рука скользнула ниже, едва касаясь кожи. — Эта женщина — идеал для меня.
— У тебя с ней… отношения? — спросила я, с трудом сохраняя ровный голос.
— Конечно. И уже очень давно.
— Признавайся. Ты женат?
— Нет.
— Это комната Ирэн?
— Нет.
— Ты издеваешься надо мной?
— Да.
— Это из-за завтрака, который был не для тебя?
— Нет… — он усмехнулся. — Из-за шеф-повара.
Он начал меня целовать — так же страстно, как этой ночью. Его руки скользнули вверх по моему телу, я обхватила его ногами, прижимаясь крепче. Но вдруг он остановился, чуть отстранился и, глядя с усмешкой, прошептал:
— Даже не начинай снова… у меня работа.
Я тут же соскочила с барной стойки и, напевая себе под нос, пошла к плите — жарить яичницу.
— Знаешь, вообще-то, я не ем яичницу по утрам, — сказал он с видом капризного ребёнка, опершись на холодильник и наблюдая за мной.
— А я ем, — парировала я в тон, не оборачиваясь.
Поль улыбнулся, оттолкнулся от холодильника и уже на ходу бросил:
— Тогда приятного аппетита. Но мне пора.
Он надевал свитер неохотно. И мне это понравилось. Я видела: он оттягивает момент, будто хочет что-то сказать — но не решается. Он уже дошёл до двери… и вдруг вернулся. Подошёл, поцеловал — не как раньше. Этот поцелуй был тихим, немного сдержанным, с какой-то странной грустью. Как будто он не хотел уходить.