Затем я пошла в душ — единственное уединённое место за сутки. Полотенца у меня не было, пришлось надеть одежду прямо на мокрое тело. С волос капала вода, но мне было всё равно.
На выходе из душевой я столкнулась с Еленой.
— Где тебя носит?! — зашипела она, недовольно разглядывая меня с головы до ног. — Я тебя уже полчаса ищу! Иди за мной!
Мы зашли в кабинет Поля. Да, не так я себе представляла это утро. Серьёзный шеф и злая Елена склонились над монитором, на экране — кадры с камер видеонаблюдения. Воздух был плотный, как перед грозой.
— Спасибо, Елена. Я всё увидел, — произнёс Поль ровным голосом, не отрывая взгляда от экрана. — Я к вам ещё обращусь.
Елена расправила плечи, будто получила медаль, и медленно обернулась ко мне. В её глазах светилась торжествующая радость. Она направилась к двери, но, прежде чем выйти, обернулась:
— До следующей смены, месье Поль, — сказала она напевно, почти флиртуя.
— До свидания, Елена. Спасибо вам за работу, — ответил он с безразличием, уже не глядя на неё.
Дверь закрылась.
Поль опустил голову и закрыл лицо руками. Он просидел так несколько минут, не произнеся ни слова. Я стояла напротив его стола. Моя спина была мокрой от волос, и холод медленно пробирался под одежду.
Я не двигалась. Просто стояла и ждала, когда он заговорит.
— Присаживайся. Хочешь горячего чаю? Ты вся мокрая, — наконец сказал он.
Он подошёл к шкафчику, достал чистый запасной китель и аккуратно накинул его мне на плечи. Затем налил из термоса чай с мятой — в свою рабочую кружку, с тёмным следом от постоянного пользования. Протянул мне.
Я обхватила кружку обеими руками, вдохнула ароматный пар и прошептала себе под нос:
— Как дома…
Мы молчали. Не было ни нужды, ни сил что-то говорить. Чай обжигал губы, но дарил тепло.
Через несколько минут Поль заговорил:
— Расскажи мне, что у тебя с Иваном?
В его голосе было что-то новое. Сдержанное, хриплое. А в глазах — не просто беспокойство. Это была злость. Или… ревность?
Я растерялась.
— Ничего, — выдохнула я. — Он приставал ко мне…
Виктор резко дернулся, но быстро взял себя в руки. Затем он оглядел меня.
— Что у тебя с рукой?
Я машинально опустила глаза. Запястье распухло, кожа покраснела — отпечатки от пальцев Ивана были отчётливо видны. Я даже не сразу поняла, как сильно оно болит.
— Это Иван… держал меня. Сильно. Я не могла вырваться.
Поль посмотрел на меня так, что я вздрогнула. Его лицо потемнело, челюсть сжалась, глаза налились кровью. Он не произнёс ни слова, но молчание было страшнее крика.
Я испугалась. Не за себя. За него.
— Он тебе что-то сделал? — в сдержанном голосе Виктора читалась едва заметная дрожь.