— Да, по сравнению с обязательствами Длани позиция очень удобная, — пришлось признать мне, — но зачем становиться врагами? Подумай о том, какую пользу мы могли бы принести друг другу!
— Вы, мне? — расхохотался Владимир, — ну давай, расскажи мне. Мир. Дружба и жрачка, да?
— Нет. Стенобитные дальнобойные пушки, самоходные паровые танки и корабли, покрытые сталью. Боевые дирижабли бомбардировщики и бомбарды, разрушающие каменные стены. У вас, князь, что, нет соседей, которых вы хотели бы покорить? Длань — это не только подчинение, но и власть. Магия пусть и не всем доступная и оружие, которому нет равных.
— Бла-бла-бла. Много слов, да мало дела. Я видел вашего виконта. Но где вся эта мощь, о которой ты болтаешь? Да нет ее!
— Вот как. Что же. Тогда как на счет дуэли между мной и твоим самым могучим воином?
— Дуэль это что такое? — спросил Владимир, повернувшись налево и взглянув за плечо, тут же к нему из темноты подошел старец и что-то прошептал на ухо, — а, поединок. А почему нет. Илюша, согнешь этого наглеца в бараний рог?
— С превеликим удовольствием, — усмехнулся княжеский богатырь, — сила на силу, умение на умение. Да только я своим мечом привык биться.
— Согласен. Тоже предпочту свой двуручник незнакомому оружию.
— Решено! Наш удалец против имперского задохлика. Никакой кольчуги или брони, только мечи да портки. Посмотрим, чего ты стоишь! Битва будет в полдень на центральной площади, а пока — пошел вон с глаз моих. А девицу можешь оставить, мы с ребятами развлечемся.
— Только если вам жизни не дороги, — пожал я плечами, — это Царевна-Лягушка, за жизнь которой я с водяным боролся. Она проклята и убьет любого, кто с ней останется, своим ядом. Пока я только ищу, как можно снять с нее это проклятье.
— Все у него не как у людей, — фыркнул князь, — уведите его и начинайте готовить место.
Меня вывели под черны рученьки из княжеских хором и оставили на улице. Но не одного. Тут уже была толпа ребятишек, которая загалдела при моем появлении, а также несколько взрослых, поклонившихся мне до земли. Один старик и четыре женщины. Хотя младшая из них тянула скорее на девочку.
— Всех благ тебе, Добрыня. Хвала тебе за избавление от гада, у семей наших детей да мужей отнявшего, — поклонился дед, которому и так уж в обед сто лет будет, и спину не распрямить.
— Не престало старому перед молодым нагибаться, — ответил я, стараясь подстроиться под речь ходоков, — трехглавый Змей Горыныч мертв. Все его головы дружинники князя забрали. А сейчас испытать меня хотят. На бой Илью выставили. На центральной площади в полдень.