— Нет железа, — невинно закатив глаза ответил я, — только, чтобы тряпку держать, — для подтверждения своих слов я взял крепление и немного наклонил его из стороны в сторону.
— Ладно, леший с тобой, — недовольно пробормотал жрец, — но учти, твой божок самый младший! Не будет такого, чтобы ему больше Перуна поклонялись! А коли дары приносить будут — половину потом мне отдашь!
— Так я что? Я ничего, — пришлось пожать мне плечами, — согласен.
Удовлетворившись наконец моим ответом, жрец встал на специальный постамент у жертвенного камня и дал знак, разрешая простым горожанам подниматься. Процессия от подножия шла больше пяти минут, и солнце почти встало. Во главе нее шел сам князь, по правую руку от него — Илья. Оба вели за собой по крупному откормленному хряку. Следом шли со своими дарами бояре и купцы. И в последнюю очередь простые люди.
— Перуне! Вми призывающим Тя, Славен и Триславен буди! — громко произнес Оскольд, стоило князю оказаться на площадке. — Здравия и множество Рода всем чадам Сварожьим дажьди, Родам покровительства милость яви, прави над всеми, вще из-Родно! Тако бысть, тако еси, тако буди!
— Правь над всеми, — кивнул Князь, — приношу я в дар богу нашему, дружины да князя, этого порося жирного.
Твою мать. Обманул меня получается жрец? Ведь богослужение он уже начал, а статуя Святогора стоит закрытая! Решил после того, как все дары примет, ее народу показать? Тем, кто останется. Судя по недовольному ропоту в толпе такие мысли были не только у меня. Но на горе богов есть только один распоряжающийся — верховный жрец. Даже князь здесь не хозяин.
Скрывая бешенство, я отошел чуть в сторону, оставив статую за спиной, и начал наблюдать, что произойдет дальше. Люди проходили к богам. Оставляли дары, и по кругу отходили назад. В первую очередь все шли к Перуну, как к главному. На его жертвенном камне уже была лужа крови, а затем шли к остальным. Женщины — к Макоши, крестьяне к Даждьбогу, лучники и пращники к Стрибогу…
Проверка удачи. База: +1. Бонус: +2 общий. Бросок: 4. Требование: 2. Легендарно!
Ветер до этого тихий и спокойный до того усилился, что людям приходилось придерживать шапки и платки. Внезапно он загудел и забил так, что пришлось нагнуться и прикрыть лицо, а в следующее мгновение затих. По толпе прошел шепот — «Хорс… Хорс пришел!» в начале не поняв о чем они, я обернулся и с трудом смог сглотнуть ком в горле.
Тряпка, покрывавшая статую, слетела. Подпорка упала. И теперь в лучах утреннего солнца идол Святогора сиял, шевеля прозрачными крыльями. Как живой гад. Найдя в толпе стекольщика, я кивнул ему, но он не обратил внимания, в восхищении смотря на свою работу. Почти неделю мы тянули стеклянные трубки. Крепили их к противовесам в кузне, придумывали механизм без всего того, что нам запретил делать Оскольд. И наконец наша работа была закончена.