— Извини, дорогая, но тебе пора сделать стрижку, — прошептал я, без всякого зазрения перерубая лианы и отростки, торчащие у берегини из головы. Тут же запахло палеными волосами, но как говорится — лес рубят, щепки летят. Парикмахером я никогда не был. Да и сам, к слову сказать, стригся последний раз под присмотром гувернантки в Уратокоте. Кажется, что это было совсем в другой жизни.
Высвободив девушку, я положил ее к себе на колени, а клинок бросил на землю. Дожидаясь, пока он остынет. Теперь я наконец мог оценить ущерб, который мы нанесли небольшому леску рядом с городом. Десятки, если не сотни, деревьев погублены. Поломано все что только можно. Животных поди распугали на много километров вокруг.
Бандитов перебили — но это точно в плюс. Надо только придумать, как это представить в лучшем свете, так чтобы меня за это еще и наградили. А то вон народ собирается на стенах, в нашу сторону смотрят. Да что там, самые храбрые уже сюда идут. А может самые глупые. Осталось только сообразить, что про дриаду сказать.
— Смотри-ка, леший! — хлопнув себя по коленям, крикнул крепкий старик, судя по виду крестьянин, пришедший поглазеть, — а я уж думал в наших лесах их и не осталось совсем.
— Что еще за леший?
— Так как же? — удивленно посмотрел на меня мужчина, — то хозяин лесной, его владыка, что от людей охраняет, да не позволяет в чащу забираться. А ты его почто прибил? Не уж то девку он твою похитил? А ты не богатырь ли часом, что всяких страшилищ изводит?
— Он самый, — не стал я скромничать, — Добрыней зовут.
— Так значит мне подвиг увидеть удалось, о дела. Бабка-то моя и не поверит!
— На, — усмехнувшись, подал я старику обрубленные переплетенные ветки, — покажешь на селе, все сразу поймут, что ты правду говорил.
— А и правда! Вот спасибо, — крестьянин поклонился и пошел прочь. Но с другой стороны уже подходили ратники в серых стальных доспехах. Впереди, как и положено, шагал воевода — Илья. Вид у него был скорее удивленный, чем озлобленный. Если судить по лицу и открытому забралу он скорее думал, что произошло, а не что делать.
— Живой, братец, — лаконично спросил богатырь, — леший? Победил? Добро.
— Там, — показал я в сторону просеки, — еще куча мертвых бандитов. Они гады хотели мою девчушку в жертву лешему принести.
— Это они глупость сделали, — кивнул Илья, — что еще скажешь?
— Стилет мой там остался. Буду благодарен, если как тела обыщут — его мне вернут. Да и награда за убийство шайки какая-никакая наверно положена.
— Все будет, — авторитетно сказал воевода, по одному его жесту рядом появился паренек. — Возвращайся в город, передай все, что видел и слышал, князю. Пошел. Да и тебе, Добрыня, в Новыш пора. Не бойся, и стилет найдем, и добычей не обидим, и награда будет. Солнце через час сядет, а до ворот полчаса идти.