Путь в подвал занял не так много времени. Миновали тамбур, в котором за столом сидел молодой стражник, тут же вскочивший при появлении нашей процессии, и открывший ключом дверь в казематы. В лицо дохнуло сыростью и затхлостью. В свете факела, который держал в руках «вертухай», нашим глазам предстал тёмный коридор, справа и слева в стенах которого находились зарешечённые двери.

Мы миновали несколько камер, в глубине одной из которых определённо кто-то глухо стонал. А когда проходили следующую, послышался звон цепей, и в следующее мгновение прутья решётки обхватили тонкие пальцы с отросшими, местами обломанными ногтями. Я увидел лицо глубокой старухи, седые, грязные космы спадали на плечи, одета она была в какое-то рубище на несколько размеров больше, ткань с левого плеча сползла так низко, что почти полностью открыла плоскую, обвисшую грудь с растяжками. На её запястьях я успел разглядеть кандалы, от которых во тьму камеры уходила цепь. В глазах старухи плескалось весёлое безумие.

— Свежее мясо, свежее мясо для Его сиятельства! — прокаркала она нам вслед.

После чего захохотала, и от её похожего на карканье смеха моя кожа покрылась мурашками. Однако… Нам только всю ночь не хватало слышать завываний психованной бабки. Не удивлюсь, если этот маньяк держит у себя невинных узников годами, отчего некоторые двигаются рассудком. За что, интересно, он заточил сюда старуху, которая, вероятно, когда её поместили в темницу, была намного моложе? Или того, чей стон мы слышали из темноты другой камеры?

А вот и наше узилище. Зря я боялся, что нас раскидают по разным камерам, поместили в одну, где на полу для удобства узников имелась небольшая охапка сена. Лежать на ней можно было только одному, поэтому мы уселись, прислонившись спинами к холодной стене. Эх, как бы почки не застудить!

Тут же, пока вся толпа стражников торчала тут, «вертухай» занес наполовину наполненное водой ведро, на вид не очень чистой, но в нашей ситуации выбирать не приходилось. Старуха, после того, как конвоиры удалились, на наше счастье, сразу заткнулась. Не успели мы привыкнуть к темноте и нашему новому положению, как снова появился стражник с факелом, просунувший между решёток полкраюхи хлеба.

— Это вам на троих, — сказал он, прежде чем удалиться.

Слегка зачерствевший хлеб мы наощупь разделили по-братски, а когда я пополз в сторону ведра, чтобы запить сухомятку водой, Мари попросила не торопиться. Зажгла свой волшебный фонарик, подошла к ведру, произвела какие-то пассы руками, что-то пошептала, после чего кивнула: