— Я бы отрубил, — под нос себе пробормотал граф, а в следующее мгновение внимательно посмотрел на меня. — А если вы всё же забрали камень себе и успели его припрятать? А? Что вы на это скажете?

— Предполагать можно всё, что угодно, моё слово против вашего, вернее, слово моё, Грили и Мариэль. Ребята, вы готовы подтвердить мои слова? — обернулся я к спутникам.

— А то! Конечно!

— Вот, вы сами всё слышали.

— Да, да, слышал… Однако, вы могли и сговориться. И чтобы избежать недоразумений, я попрошу моего коннетабля вас обыскать.

— Ну знаете!

Я почти натурально задохнулся от возмущения, гном тоже что-то пробурчал, и только эльфийка, как всегда, оставалась невозмутимой.

— И всё же я настаиваю… Пока по-хорошему, — гнул своё граф.

— Хорошо, смотрите!

Я расставил руки и ноги в стороны, давая коннетаблю возможность произвести обыск. Лицо того то ли в свете камина, то ли от осознания ситуации сделалось пунцовым. А может, гипертоник, возраст уже подходящий, да и, небось, ведёт не совсем здоровый образ жизни. Несмотря на мои предположения, тот довольно грамотно меня пропальпировал, вплоть до голенищ сапог, и когда я уже опасался, что меня заставят ещё и разуться, перешёл к гному. Я незаметно выдохнул, мне казалось, что в том месте, где в сапоге лежит камень, образовался заметный глазу бугорок. Скосил глаза вниз — нет, вроде ничего не выпирает. В сапоге, во всяком случае.

Гном стоически перенёс обыск, как и следом за ним невозмутимая Мари, которую коннетабль, видимо, в силу воспитания, старался лишний лаз не лапать в тех местах, где у женщин находятся вторичные половые признаки.

— Вроде бы чисто, — закончив осмотр, отчитался служивый.

— Чисто, — механически повторил Его сиятельство. — Говоришь, чисто… Не хотелось мне доводить до такого, но, видимо, за дело придётся взяться пыточных дел мастеру. Но это завтра, я сегодня уже устал. Коннетабль, препроводите наших гостей в подвал, пусть побудут там до утра. Да, накормите их и напоите, гости всё-таки.

С этими словами он вернулся в кресло, вернувшись к созерцанию бьющегося в камине пламени, а нас подтолкнули в спину короткими алебардами, заставив двигаться к выходу. Я хотел было крикнуть на прощание, что граф — конь педальный и псина горбатая, но решил, что лучше высказать ему это позже, когда мы будем на безопасном расстоянии. Если, конечно, к тому времени мы ещё будем живы. Я уже не раз пожалел, что не вступил в схватку, прежде чем нас разоружили. Уж лучше умереть с мечом в руках, чем от топора палача. Если до этого ещё дойдёт, а то ещё сдохнешь во время завтрашней экзекуции на дыбе или от пытки огнём.