Я пожал плечами:

— Не знаю, просто так получилось. Как-то само собой.

— Я предпринимала несколько попыток, — вздохнула ведьма, — но так и не смогла пройти наверх, всякий раз оказываясь перед входом в тоннель, ведущий к моему жилью… Так вот, покидая меня, он сказал, что мы больше не увидимся, и на прощание набросал куском угля мой портрет.

Она поднялась, откинула крышку массивного сундука, покопалась в его чреве и предъявила мне пожелтевший листок бумаги с довольно умелым наброском, на котором без труда узнавалась моя собеседница. Разве что на портрете она выглядела несколько моложе.

— Здесь сеньор Леонардо изобразил меня чуть более привлекательной, чем я есть на самом деле.

Её похожие на печёные яблоки щечки зарумянились, а глаза загорелись тем самым огнём, который характерен для пожилых дам, вспоминающих утехи молодости. Почему-то именно столь литературное определение пришло мне на ум в этот момент.

— Наверное, сеньор Леонардо был мастер делать комплименты, — подлил я масла в огонь.

— О, ещё какой! Некоторые слова его заставили меня вспомнить молодость и испытать волнение и трепет.

— Интересно, за какие грехи этого почтенного старца отправили в Нижний мир? Или в преисподнюю, как вам будет угодно… И почему вам и ему удалось сохранить своё тело, а не превратиться, как я и многие другие, в маленькие сгустки энергии, называемые душой?

— Отвечая на твой первый вопрос, дитя… Хм, уже, пожалуй и не дитя, но мне так удобнее тебя называть, так как перед собой я вижу маленькую девочку. Итак, отвечая на первый вопрос, скажу, что сеньор Леонардо занимался чёрной магией, нередко при этом используя трупы людей. И ещё пытался создать в своей алхимической лаборатории сверхчеловека, только за одно это он мог быть сослан на веки вечные в эту подземную тюрьму. Впрочем, тем, кто здесь всем заправляет, он сумел понравиться, и за это ему в качестве исключения было даровано точно такое же тело, в котором он пребывал перед смертью. Это ответ на твой второй вопрос. Что касается меня, то мне повезло, когда-то Леонардо был одержим сказаниями о короле Артуре, в частности, увидев гравюру с изображением меня и Ланселота, он влюбился в мой образ и упросил кого-то могущественного, о ком я даже боюсь думать, вернуть меня к жизни хотя бы здесь. Таким образом после вечности в Море печали я прошла врата истины и обрела плоть себя прежней. К сожалению, Леонардо был влюблён в молодую Хелавису, мне же приходится жить здесь в том теле, которое я имела на момент смерти, таковы местные законы. Сеньор навещал меня дважды, во второй и последний свой визит он и набросал мой портрет. Боюсь, больше я его никогда не увижу. Но всё равно благодарна Леонардо за то, что он вернул меня хоть и к такой, но жизни. Я могу есть и спать, а иногда во сне вижу, как делю ложе с Ланселотом, и просыпаюсь с влажным лоном. Я ведь до самой смерти в прежнем мире могла испытывать это чувство, и умерла-то потому, что возлежала с молодым любовником, заездившим меня до смерти.