От размышлений меня отвлёк Шэлма, протягивавший на пухлой, раскрытой ладони десяток увесистых серебряных монет с профилем какого-то бородатого перца с короной на голове. Впрочем, почему какого-то? Память Хенны подсказывала, что это местный властитель Келлан I Миротворец, а серебряная монета в Хэлендорне, как, впрочем, и в Номбирионе, называется гульден. А золотые — флоринами, но золото в расчётах применялось редко, обычно Хранители работали за серебро. Кстати, во всём Земноводье медь, серебро и золото были в ходу, а монеты весили одинаково, для чего на ребре, чтобы мошенники не спиливали, набивался гурт, всё как в привычном мире Евгения Веселова. Только картинки на них были разные, а если король (или королева) погибал или умирал своей смертью, монетному двору приходилось чеканить новые монеты, уже с профилем новоиспечённой венценосной особы.

В этом мире, насколько я знал из воспоминаний Хенны, в денежных расчётах использовалась десятичная система, но одна серебряная монета «весила» не сто медяков, а десять. По той же схеме за один золотой флорин давали десять серебряных гульденов. За пять гульденов, кстати, в том же Хэлендорне можно было купить хорошего скакуна, а за пару золотых — приличный каменный дом в два этажа.

Все эти знания Везунчика метеором промелькнули в моём сознании, а я тем временем сгрёб монеты и сунул в свой, висевший на поясе кошель. Теперь в нём хоть что-то будет звенеть.

— Выдвигаться надо, — с каким-то заискивающим тоном произнёс Шэлма.

— Если надо, то выдвигаемся. Мари, Грили, по коням?

— А я бы сейчас чего-нибудь в себя закинул, — заявил гном, почёсывая живот, в котором что-то явно бурчало. — Позавтракать так и не успели, да и не на что было.

— Судя по звукам, что издаёт твоя утроба, мне кажется, тебе наоборот лучше за угол сбегать.

— Это звук голода, — ничуть не обиделся на мои слова Грили. — Хенна, дашь монетку?

— Зачем это?

— В дорогу-то нужно что-то поесть взять, неужто так голодными и поедем?

Я покосился на Мариэль, но её лицо ничего, кроме абсолютной невозмутимости, не выражало. Помнится мне, что она особо не жалует нормальную еду, ест мало, да и то всё больше какие-то растения. Веган, в общем. Кстати, я тоже начинал чувствовать позывы голода, пожалуй, небольшой запас еды с собой и впрямь лишним не будет.

Получив увесистую монету, гном, развив недюжинную скорость, тут же испарился. Вернулся он минут через пять, причём его котомка заметно потяжелела. Гном протянул мне сдачу — горстку меди, которую я ссыпал обратно в кошель.

На жеребца я забрался без проблем — мышечная память моего нового тела не подвела. Да и конь попался спокойный, не дёргался. Мариэль держалась на своей лошади без седла уверенно, как индеец. Грили в седле сидел основательно, хотя, как я подозревал, гномам сподручнее всё же передвигаться пешком.