Я посмотрел на нее внимательнее. Она не пыталась спрятаться за моей спиной и не ждала, что я решу за нее эту проблему. Даже сейчас, когда ее бывший продолжал унижать ее перед посторонними, она старалась удержать разговор в пределах, за которые он давно вышел. Но я видел, как тяжело ей это дается, и не мог не вспомнить Софи, которая смотрела на меня снизу вверх мокрыми от слез глазами и просила не уходить.
Мне не нравилось, что ребенку приходится видеть подобное. И еще меньше мне нравилось, что мужчина, который должен был понимать, насколько легко его слова могут ранить собственную дочь, совершенно не задумывался о последствиях.
Я осторожно опустил руку с ее плеча на талию, не притягивая ее к себе, но обозначая свое присутствие рядом. Это было скорее инстинктивное движение, чем продуманное решение, хотя я прекрасно осознавал, как оно может выглядеть со стороны.
Моя ладонь легла чуть выше ее бедра, поверх ткани пальто, и я почувствовал, как она на долю секунды замерла.
Я не знал, понравилось ли ей это прикосновение, и не собирался делать вид, будто имел на него какие-то особые права. Но мне хотелось, чтобы Дэниел понял простую вещь: теперь он разговаривает не с человеком, которого можно безнаказанно загонять в угол, пока тот не начнет оправдываться за каждый свой вдох. Я здесь, я все слышу и не собираюсь отворачиваться только потому, что это чужая семейная история.
— Ты, кажется, не понял, — сказал я, глядя прямо на него. — Она попросила тебя прекратить. Так почему бы тебе не послушать?
Дэниел посмотрел на мою руку, потом на лицо девушки, и его выражение стало еще злее.
— Вот, значит, как, — процедил он. — Не успела койка освободиться, как ты уже запустила туда нового жильца. Ты хоть простыни ради приличия поменяла?
— Не смей, — тихо произнесла она.
В этот раз в ее голосе было столько боли, что я невольно повернул голову. Она смотрела на бывшего, и в ее глазах наконец появилась злость, настоящая, живая, вытеснившая ту беспомощность, которую я заметил раньше.
— Не смей говорить обо мне так, будто я тебе что-то должна. Ты ушел. Ты сам разрушил наши отношения, и я не обязана отчитываться перед тобой за то, с кем провожу время.
На несколько секунд между ними повисла тишина.
Я почувствовал, как под моей ладонью напряглись ее мышцы, и чуть ослабил прикосновение, оставляя ей возможность отойти, если она захочет. Она, однако, не отстранилась. Напротив, выпрямилась и посмотрела на Дэниела с такой решимостью, что мне захотелось увидеть, как она будет выглядеть, когда перестанет бояться чужого мнения и окончательно перестанет оправдываться за собственную жизнь.