— Не очень оно доброе.
Я посмотрела на нее.
Мэри стояла возле стойки с ценниками, скрестив руки на груди, и по выражению ее лица было понятно: утро у нее действительно началось не с той ноги, а теперь она собиралась исправить это за мой счет.
— Что случилось?
— Ценники.
Я нахмурилась.
— Какие?
— Те, которые я просила тебя перевесить вчера.
Я на секунду замерла.
— Я не успела. Был большой поток покупателей, а потом мне нужно было забрать дочь.
— Мне неинтересно, почему ты не успела.
Она сказала это резко, даже не дав мне закончить.
Я сжала губы.
— Хорошо. Я сейчас перевешу.
— Нет. Сейчас ты идешь на кассу.
Она развернулась и пошла в подсобку, оставив меня стоять посреди магазина.
Я медленно выдохнула.
Вот именно поэтому я никогда не любила объясняться, когда человек уже решил, что ты виновата. Все, что ты скажешь после этого, будет звучать как оправдание.
Я убрала сумку, надела рабочий бейдж и пошла к кассе.
Рабочий день потянулся медленно.
Покупатели приходили один за другим, кто-то долго выбирал между двумя почти одинаковыми пачками кофе, женщина с маленьким ребенком минут десять пыталась найти нужный размер подгузников, мужчина в костюме раздраженно бросил мне на стойку продукты и попросил «побыстрее, потому что он опаздывает», хотя очередь за ним состояла всего из двух человек.
Я улыбалась. Извинялась. Пробивала товары. Возвращала сдачу. Отвечала на вопросы.
И почти все время думала о том, что через несколько часов мне нужно будет забрать Софи.
Когда на часах наконец стало без нескольких минут время окончания моей смены, я почувствовала такое облегчение, будто только что закончила не рабочий день, а марафон.
Я быстро переоделась, схватила сумку и вышла.
До школы нужно было ехать минут пятнадцать, если не попадать в пробку.
Сегодня я попала.
Я несколько раз посмотрела на часы, постукивая пальцами по рулю, и мысленно ругала всех водителей вокруг, хотя прекрасно понимала, что от этого быстрее никто не поедет.
Софи наверняка уже ждала. Я всегда старалась забирать ее вовремя. Она могла стоять у ворот и каждые две минуты спрашивать учительницу, приехала ли я.
А потом, увидев меня, улыбаться так, будто я отсутствовала не один рабочий день, а целую неделю.
Мне очень хотелось увидеть ее.
Очень.
Поэтому, когда я наконец свернула на парковку школы, я почти сразу выскочила из машины.
И именно тогда услышала знакомы голос.
— Ну надо же.
Я остановилась. Мой желудок будто провалился куда-то вниз.
— Какая же ты, оказывается, шлюха.
Я несколько секунд просто смотрела на него.
— Что?
Он стоял возле моей машины, засунув руки в карманы куртки, и смотрел на меня так, будто перед ним находился человек, которого он ненавидел.